— Прошу, защити мою семью. — Голос Мэйлинь охрип от крика и слез. — Не важно, что будет со мной, я лишь умоляю не казнить отца и мать. Я расскажу все что знаю, я сделаю все что смогу, но пожалуйста, защити их перед императрицей. Я возьму всю вину на себя, ведь вам надо найти преступника, пусть им буду я. Пожалуйста. Я ведь сделала все, о чем вы просили.
Лиджу молчал, а Мэйлинь не видела его лица чтобы подготовиться к его решению. Она могла лишь чувствовать запах мокрой земли и слышать, как стучат капли дождя. Вышитый узорами сапог отстранился от лба Мэйлинь, после чего руки линши обхватили ее за плечи. Он снова поднял ее на ноги, накинул на нее свой дорожный плащ и оставив одну руку на плече, как тогда в публичном доме, повел в сторону стоявшего за углом портшеза.
Глава двадцать третья
Как-то он сказал ей, что не хочет запачкать мокрым зонтом свой портшез. Что ж, она была грязнее этого зонта. Грязь стекала с ее одежды, оставляя пятна на обитом тканью сиденье, комьями падала на пол, образуя расплывчатые круги. Наверное, поэтому линши накинул на нее плащ, чтобы она еще больше не измазала тут все вокруг.
Лиджу тоже промок по ее вине. Его всегда такие блестящие волосы, туго завязанные на макушке, теперь напоминали хвост упавшего в воду кота.Он молчал. Вероятно его сердце было наполнено гневом, ведь они упустили Бию, Мэйлинь избила его, испортила одежду и личный транспорт. Что на нее нашло? Или это бог моря услышал мольбы, но решил преподать ей последний урок за то, что она посмела просить того о слишком многом?
Вероятно, он довезет ее до Ведомства безопасности, где бросит в темную камеру, а потом ей сломают руки, как тому рыбаку, а на утро повесят. Она — ужасная дочь и бесполезная подруга. Но по крайней мере, не умрет пьяная под колесами телеги, как ее брат.
Мэйлинь вздрогнула. Может быть, такие отвратительные мысли о собственном родственнике призвали его злой дух, который отомстил ей за непочтительное отношение?
Она вспомнила лицо брата. Тот до последнего вел себя самонадеянно и нагло, как будто не было никаких долгов и проблем, связанных с ними. На причитания матери и ругательства отца отвечал, что все уладит.
Мужчины настолько уверены в себе, что даже у самого края пропасти их слова наполнены силой. Ее брат был убежден, что справится со всем, что главное не терять лицо, даже когда ты уже потерял все остальное, а она сдалась. Сломалась, не дотерпев до конца. Или просто она сумела вовремя признать свое поражение, тогда как брат отказывался видеть очевидное? Да и какая теперь разница, кто из них лучше, если они оба принесли беды своей семье.
Она тяжело вздохнула, больше не тревожась о том, что сидит так близко к мужчине. Все,что имело значение сейчас — это только попытаться еще раз попросить Лиджу не трогать ее родителей. К тому же, ей не нравилась тишина, потому что она скоро станет ее единственным спутником в темнице.
— Когда я приехала в Синтору, — тихо заговорила Мэйлинь, — то не знала об этом крае ничего. Я даже не знала, что тут говорят на другом языке. Все, что мне сказали про эту провинцию, это то, что тут хороший и сытый край. Когда караван торговца, что вел нас к Вите, достиг города, я и сама в этом убедилась. Огромные дома, каменные улицы, величественные стены дворца, красивые одежды и кони. Я никогда не видела лошадей.
Она замолчала, вспоминая, как испугалась, когда впервые увидела это животное. В ее деревне был всего один осел, у старосты, которого все брали в аренду, когда надо было отправляться в город.
— Я думала, что смогу жить в одном из таких прекрасных домов, что буду есть все эти разнообразные продукты, что были разложены на прилавках. — Она мечтательно улыбнулась, а затем разочарованно вздохнула. — Но оказалось, что бедняки даже в самом сытом месте всегда остаются бедняками. Чем дальше мы шли по городу, тем беднее и ужасней становились улицы, люди и здания. Широкие дороги сменились узкими путями между покореженными домиками. То тут, то там сновали мыши, крысы и облезлые коты. Никогда не видела столько крыс! А запах… Кислый, отвратительный, ничем его было не перебить. И наш будущий дом оказался хуже прежнего жилища. Я не знала, как мне удастся протянуть в этом городе хотя бы день. И лучше бы я никогда не видела столько еды разом, из-за этого голод стал еще невыносимее. Честно признаться, такая новая жизнь, что еще хуже прежней, сломила меня. Но мой отец не опустил руки.
— Почему вы не переехали в другой город или деревню в Сэе? Разве так было бы не проще?
— Мой брат совершил кое-что плохое. А во всех деревнях вокруг нас знали, да и в городе тоже нельзя было остаться незамеченным. А о других поселениях мы понятия не имели, и не было никого, кто бы рассказал, как добраться до них. Зато были знакомые на кораблях, перевозивших беженцев в другие провинции.