Я принял решение не просто расторгнуть брак, а аннулировать его. Так будет правильнее.
— Ты чем-то недоволен, Джон? — я задал прямой вопрос, оставив свою чашку с чаем в сторону. Старый волк поморщился.
— Аннет... Я знаю о её похождениях и интрижках на стороне. Она нарушила договор первой и не только один пункт. Ты мог её вышвырнуть из своего дома в одной ночнушке и был бы вправе. Но ты выбрал быстро аннулировать брак. В чем подвох, Артур?
Я напрягся. Какова вероятность, что этот старый волчара пронюхал о моей отраде? Ровно 0,01 шанса. Никто о ней не знает, кроме одного моего старого друга — Кевина. Но тот быстрее умрет в агонии, чем подставит меня.
Сохранив невозмутимость на лице, я снова протянул руку к чашке с чаем. Сделал глоток и наградил своего собеседника острым взглядом.
— У меня есть свои интересы, Джон. И лучше Аннет больше не маячить на моем горизонте. Как и тебе влезать в мои дела. Я закрыл глаза на её выкрутасы и отпускаю с миром. Но, Джон, проследи, чтобы твоя дочь не создала мне в будущем проблем. Иначе...
Я оставил предложение открытым. Старейшина более чем ознакомлен с моими методами решать проблемы, чтобы не знать, на что я способен. Особенно сейчас, когда буквально открылось второе дыхание.
Видит Валлес, еще никогда я не имел такого аппетита к жизни. Просыпаясь каждый день с ярким привкусом счастья и зарядом энергии +1000.
С каждым днем я чувствовал это сильнее. Её запах, её голос — они исцеляли меня. Она меняла меня, будто слепила новую версию меня. Более сильную, ловкую и живучую.
Я сбросил все свои дела на бету и управляющего и заделался сталкером, наблюдая за ней в каждый удобный момент. Моя любимая пора — это ночь, когда малышка спит. А я, как долбанный наркоман, застываю в кресле около ее кроватки и смотрю...
Запоминаю каждую черточку, заполняю легкие ее сладким ароматом. Ваниль... Теперь это моя любимая сладость.
Я не уверен, что маленькая светловолосая крошка не заметила, что из ее гардероба исчезли пара футболок. Но засыпать вдали от ее запаха страшнее любого кошмара. В свое оправдание я пообещал ей, что куплю ей новые шмотки взамен. Все, что она захочет. Но это будет немного позже.
Пока что мой разум все-таки держал в узде хотелки. Как хозяин гор и альфа своих подопечных, я понимал, что должен убрать все ненужные лица с моего города и подготовить «почву» для своего плана.
Развод с Аннет был первым пунктом в моем списке. И если с юридической точки зрения данный момент можно было решить за максимум десять часов, то с брачными тату дела обстояли чуть хуже.
Для того чтобы их убрать, требовалось время, терпение и мастер. Из выше перечисленных у меня был лишь последний. И если в начале они только слегка раздражали, то с каждым новым днем под крышей с Радой я был готов рвать себе плоть клыками.
Ноа, как истинный мастер своего дела, отнесся к делу ответственно и, пользуясь слегка своим безумьем, предложил древний ритуал изгнаников. Так, когда лишали метки стаи преступников и изгнаников. Адская боль, но мгновенный результат. Ладно, процесс занял больше минуты, в которой я почувствовал в полную силу всю жестокость наших прадедов. Но сработало, если не считать уродливые шрамы, которые медленно заживали, теперь я был свободным волком. Осталось уладить дело с Аннет. Зная ее испорченный характер и натуру истинной сучки, я позвал Джоната. Пускай заберет дочь по-доброму или по-плохому, мне уже без разницы. Джонатан покинул усадьбу со своими бойцами пять минут назад, унося с собой личные вещи дочери и клятвенно пообещав, что он перехватит ее в аэропорту и все решит. Не то чтобы я ему поверил, но дал старику шанс уберечь свое чадо. Как бы там ни было, но для родителей дети остаются детьми даже в самых дерьмовых ситуациях. — Не пойму, с чего эта суета?
Кевин потянулся лениво в кресле для посетителей и, налив себе из идеально белого заварника в блюдце чай, отпил, но тут же поморщился и вернул чашку на стол.
— Ты мог вышвырнуть её голышом из дома за все её выкрутасы последних двух лет. Как-никак, но о ее похождениях уже знают многие в высших кругах.
Друг подошел к моему сейфу и, набрав код, достал из металлического ящика бутылку хорошего бренди.
— То, что надо. — Потом повернулся ко мне. — Ну так что? Когда ты успел стать таким добрым?
— Когда снова научился дышать. — Неожиданно признаюсь ему, а потом поворачиваюсь и совершенно серьезно делюсь мыслью: — Знаешь, рядом с ней просто хочется жить. И самое главное, тогда мне ничего не нужно: ни денег, ни власти, ни авторитета. Просто существовать... Это необыкновенное чувство.