Мужчина с лёгкой сединой — полукровка, тонко улыбается, очевидно, слухи быстро дошли до них.
— Будем ли мы иметь честь познакомиться с молодой женой нашего господина? — тактично интересуется мужчина, передав мой пиджак одной из горничных в доме.
— Всё возможно, — неоднозначно жму плечами. — Когда наконец он её сможет утихомирить?
Молоденькая волчица до оборота практически его не чувствовала. Да ещё и оказалась рьяным борцом за права самок. Ой, и устроила она Арчи выволочку, когда проснулась с брачным тату на руках. Зато он наблюдал за ней с дебильной улыбкой и чуть ли не придушил в объятиях от счастья.
Я бросил взгляд на свои запястья, невольно рассматривая мои брачные узоры. Опять кровоточат, надо позвать Дориана. Пускай снимает краску и лечит. Слишком сильный волк просто не желал принимать чужую самку. Вот тату и не приживались.
Да и Аннет не была самой достойной из всех кандидатур, спасало её одно — породистая стерва, которая не капала на мозг. До недавнего времени не капала.
Многое изменилось в последнее время. Я узнал о том, что в надежде привлечь моё внимание или же упиваясь собственной безнаказанностью, она пустилась во все тяжкие. Не могу сказать точно, то ли зараза уже готовилась к моим похоронам. То ли захотелось нарваться на мой жестокий нрав. То ли еще что-то. Но да, финты Аннет уже выходили из рамок дозволенного.
Полагаю, что волчица свято верила, что в заботах о брате я закрою на неё глаза. Ошиблась она лишь в одном, ровно как и мы все.
Брат нашёл свою избранную, и теперь один из нас точно проживёт ещё не одну сотню лет, давая продолжение семьи Келлер. Теперь тянуть время не имеет смысла для меня. И эту шлюху Аннет можно прогнать пинком под зад из моего дома. Правда, есть контракт...
— Сэр, ужин будет подан через сорок минут.
— Хорошо. — Я киваю ему, а потом поворачиваюсь в сторону гостиной, заметив на стене очередной художественный бред.
— Аннет постаралась?
Хмуро любопытствую, и Джон, который ненавидел её больше всех моих пассий, бессовестно сливает волчицу.
— Да, несмотря на дурной вкус, госпожа Аннет продолжает скупать картины своих друзей, которые почему-то свято верят, что они художники.
Он так реалистично удивляется чужой тупости, что мне остаётся лишь покачать головой. Этого старика мне не хватило.
Хлопаю его по плечу и отправляюсь вглубь дома. Он у меня огромный, я построил его таким же, как запомнил наш родительский дом, когда были ещё детьми. До того, как мама и отец погибли и наш дом сожгли. В нём собрано вся культура девятнадцатого века. Век моей юности, моего энтузиазма. И веры, что всё только впереди.
Но время так быстро пролетело, что я и не заметил. Мы отомстили за родителей, поднялись на ноги, добились власти и авторитета! Сил! Стали хозяевами Серых Гор. Одному из нас даже посчастливилось найти свою женщину. И я рад, что этим счастливчиком оказался Арчи, а не я.
Он станет хорошим мужем и никогда не обидит ни жестокостью, ни грубостью, ни холодом свою пару. Я же — монстр. Во всех его ипостасях.
И всё же я буду защищать брата и эту его маленькую кнопку. Пока дышу и в своём разуме, буду из тени за ними приглядывать, чтобы ни одна мразь больше не позарилась на то, что принадлежит Келлерам. Кто знает, может, Луна смилуется и я, возможно, успею подержать на руках племянника? Или, может быть, племянников, только у истинных рождаются близнецы, тройня, и даже доходило до четверых одновременно. Знаю, под моим крылом есть молодая семья волков..
Он один из лучших механиков, следит за техникой и машинами моих бойцов. Она — чёрная волчица, кондитер. Сбежала из дома ради него. Ни одна стая не принимала, смешанный брак.
Пришли ко мне. Молодые оба. Зато влюбленные и верные друг друга. А у меня пунктик — детей и истинных не трогаю. Конечно же, принял. Мои родители были истинными, так как я могу гнобить тех, кого связала Лада и благословила Луна. В дети — это и вовсе дар богов.
В прошлом году родили. Пятеро волчат, нынешний рекорд среди оборотней, чуть не погибла мамочка. Лучших врачей созвал. Зато четыре пацана и девочка. Щенки серые, а самочка черная. Альфы родной стаи родителей малышей что-то орали об чистоте крови. И о том, чтобы я отдал им детей.
Но недолго, пару кровавых предупреждений, и все умолкли. Эти двое присягнули мне на верность. И их дети, как и они теперь, под моей протекцией. А случай и вправду чудный. Сказал бы кто — не поверил.
Я вообще всё реже и реже в чудеса верю, видимо, старею.
— Извините... Простите, пожалуйста, можно вас на минутку!
Я не сразу понимаю, что зовут меня. Замираю, удивлённо поворачиваюсь на девяносто градусов, рассматривая мелкое недоразумение, застрявшее в дверях, что ведут в погреб.