Кевин прислушивается к моим словам, отпивает прямо из горлышка и лишь качает головой с грустной ухмылкой.
Тем не менее, тебе нужна власть, чтобы защищать, лелеять и обеспечивать свою сердобольную.
— Не называй её так, — фыркаю я на него, замечая, как в комнату входит Адам — мой бета. Он давно рядом со мной, моя тень и правая рука. Но сейчас мой соратник непривычно хмур.
— У меня стойкое ощущение, что ты от меня что-то прячешь.
Бросает он ровно и, не сводя с меня прямого взгляда. Я морщусь, как от зубной боли.
— И как оно ощущается? — любопытствует Кевин, играя на нервы моего беты, за что и награжден Адамом убийственным взглядом.
— Как кислота, что сжирает нутро, — цедит сквозь зубы Адам и возвращает на меня свой взгляд: «Альфа, в чем я провинился?»
— Ни в чем, — бросаю устало, потирая лицо руками.
Дело не в доверии. Если я кому-то не верю, то не держу рядом. Но эта чертова ложь с охранником перед Радой. Я не могу просто так рассекретить себя, особенно сейчас, когда между нами наладились мосты, девочка ищет меня в толпе, а когда находит, то на ее мягких устах цветет улыбка.
Она боится Артура Келлера и мужчин в целом, избегает их. Особенно властных и сильных. Но Арта-охранника считает другом, спокойно засыпая на его плече, даже не подозревая, что он, как последний безумец, наслаждается бархатом ее кожи.
Она еще не слышит связь, необращенная, слишком худая и слабая. Не выросшая в стае, потерявшая связь со своими соплеменниками.
Я не хочу ее ломать, не хочу причинять боль. Только не ей. Только не тогда, когда вижу в огромных глазах тоску и боль.
Тогда почему ты ведешь себя так? Что-то случилось, господин? Что? Скажи, чего хочет твоя душа? Охоты? Хорошей драки? Или самых талантливых любовниц?
Я морщусь от последнего его предложения, потому как в снах и мозгах лишь одна. И, судя по тому, как она зажимается, ее опыт оставил Раде не самые приятные впечатления. Узнать еще, кто «постарался», и заживо закапать. Молча и тихо, чтобы никто не узнал... Хотя нет, не так, пускай все знали и никогда не смели обижать маленьких, хороших девушек.
—Выдыхай, малой... — смеется Кевин, подходя ближе и хлопая недоуменно глядящего Адама по плечу. — Просто нашему грозному боссу понравилась одна крошечка, которая ему не дает себя хорошенько отлюбить!
Весело смеется Кевин, и, словив мой убийственный взгляд, лишь пожимает плечами.
— А кто посмеет отказать альфе? — шокированно выдыхает Адам, а у меня сдают нервы. Они как будто надо мной насмехаются.
—Вон оба! Займитесь молодником! Парни переглядываются, и их как ветром сдувает, когда я рявкаю уже волчьим тембром: «Живо!»
В дверном проеме они чуть не сбивают с ног невозмутимого Джона. Мой управляющий не мужик с робкого десятка и к моему нраву привыкший.
— Господин, прибыли ваши партнеры с Рамиро.
Кивнув ему, я развернулся к выходу. Тигры были теми же кошками. Ужасно любопытными, любвеобильными и умными сволочами. Но с ними было выгодно вести бизнес. Они владели индустрией моды: ювелирные изделия, одежда, обувь. Самые известные бренды принадлежали им. Семьи Рамиро. И мое золото они покупали в любых количествах. Трое братьев.
Расправив манжеты на запястьях, дабы скрыть шрамы, я направился вниз по лестнице, где меня уже ожидали гости. Где из угла к моему левому плечу пристроился Кевин. Адам же вырос из тени аккурат, когда я подошел к гостям.
Крепкое рукопожатие со старшим Рамиро-Савио. Тигр награждает меня сдержанной улыбкой, а вот его младший братец — полуоскалом. Паршивец однажды нарвется на хорошую трепку, но это будет потом. Не сейчас.
— Приветствую, Артур.
— Добро пожаловать, Савио. Яннас. — Киваю младшему, и тот отпускает голову в полукивке.
— Господин, всё готово к трапезе.
Дворецкий спокойно оповещает меня, и я мысленно делаю себе заметку, что надо отправить кого-то в домик к моей Отраде с обедом. Но тут же отменяю эту идею, пока здесь чужаки, не буду подставлять малышку. И так появились некие подозрения насчет прислуги. Попрошу потом Кевина заявиться к ней.
Мы проходим в малую столовую, садимся за прямоугольный стол. Я с Кевином с одной стороны, братья напротив. Стол ломится от изысканных блюд и деликатесов. Поль расстарался на славу, но никто не спешит приниматься за еду. В конце концов, это просто формальность.