Ярость огненной лавой обжигало грудь изнутри. Черти! Сукины дети! Они ее сломали. Я ее сломал! Довел девчонку до той степени, что она пичкала себя отравой, для того, чтобы лечь со мной на постель!
От собственного унижения хотелось отгрызть себе лапы. Хотелось выть, крушить, орать.
Мое состояние видели парни, но вот девчонка в их руках оставалась послушной куклой под моей властью.
Ей было все равно на все. Оставлять ее дальше под моим влиянием было опасно, она могла лишиться рассудка.
Собрав волю в кулак и сконцентрировав мысли в один поток, я медленно ее отпустил из-под ментального поводка. Стоило мне закончить, как русоволосая мешком начала опадать на пол. Парень сбоку ловко успел схватить ее за талию и поднять на руки. Высматриваясь в безмятежное лицо полукровки, что потеряло сознание, он перевел взгляд на меня, ожидая приказа.
— Отвезти девушку в городскую больницу, альфа?
— Не стоит, Артур Вольфович, я уже позвонил господину Красновски, на случай, если луне понадобится медицинская помощь. Он сможет осмотреть и эту девушку. Отнесите ее в гостевую комнату 16.
Джон спустился с лестницы и встал рядом.
Дождавшись моего кивка, парень унес девушку по наказанию управляющего.
— Ты не был замешан во всем этом.Устало проговорил я , вглядываясь в звездное небо из окна.
—Тем не менее я тоже виноват, — смиренно проговорил старик, — я не принял Луну с самого начала, не верил, что она ваша пара. Считал это простым интересом к служанке. Если бы я интересовался ею больше, если бы приструнил прислугу с самого начала, возможно, она бы мне доверилась и сказала о своих переживаниях. Но девочка осталась одна со своими проблемами. Простите меня, господин, это моя вина, что Луна сбежала, я должен был следить и заботиться о ней в ваше отсутствие. Я не исполнил свой долг и заслуживаю сурового наказания.
Тоска и боль бушевали в моем сердце, и никого, кроме себя, я уже не винил. Единственное, чего мне хотелось, чтобы Рада нашлась здоровой и невредимой. А все остальное уже не имеет смысла без нее.
Устало проводя руками по лицу, я услышал, как во внутреннем дворике припарковалась машина. Низкое урчание мотора говорило о том, что это доктор прибыл.
— Встреть господина Красновски и проведи к Лесли.
— Слушаюсь, господин.
***
С каждым новым лучом рассветного солнца сдерживать волка была несусветной мукой. Герману Платонычу даже пришлось вколоть мне отвар из рябины, дабы немного ослабить волка. Вдали от Рады он сходил с ума, я же начинал его ненавидеть за похоть и несдержанность, они мешали мне самому отправиться на ее поиски.
С каждым мгновением меня посещали тревожные мысли, что старейшины непонятным образом добрались до малышки быстрее меня. И теперь она в их руках.
Это заставляло беспомощно скалиться и когтями разрывать обивку драгоценной антикварной мебели.
Мои бойцы обыскали весь город, но ничего не нашли. Поиски Кевина тоже ничего не дали, он отзвонился полчаса назад, едет сюда обдумывать новый план действий.
Так паршиво на душе у меня не было давно. Такого страха я не испытывал даже когда Арчи валялся в стазисе, а его пару нашли сожженной заживо. Тогда я знал, что делать, сейчас же... Я был беспомощней ребенка.
— Артур Вольфович, господин Кевин звонит.
От голоса Джона я лишь отмахнулся, продолжая нервно ходить по комнате.
— Да, господин. — Приняв звонок вместо меня, старик Джон неожиданно распахнул широко глаза и бросил на меня облегченный взгляд. — Луна нашлась, сэр! Господин Кевин нашел Отраду живой и невредимой! Они едут сюда!
Только сейчас я услышал размерный ритм своего сердца. Только в этот момент начал нормально дышать.
Слава богам, нашлась!!!
***
Клянусь, еще никогда за всю свою долгую жизнь мне так сильно не хотелось придушить каждого старейшину по отдельности. Встретить Раду мне снова помешали эти старые маразматики!
Им хватило наглости прийти прямо к вратам города и в ультимативной форме ожидать моего приезда.
Психанув, я направился к ним, предварительно переговорив с Кевином и узнав, что они в больнице, я еще сильнее разошелся.
Как итог, все 6 старейшин имели счастье рано утром лицезреть меня злого, уставшего, с недельной щетиной, в испачканной кровью рубашке у самых ворот. Выскочив из машины, я направился прямо к ним. Ни о каких переговорах уже речи и быть не могло.
Они разозлили меня до кипящей точки.