– Сидеть на попе ровно, что ли предлагаете, коллега?! – послышалось несколько недоумённое.
Мирзаханов сделал утвердительный жест рукой:
– Вот, именно! «Сидеть на попе ровно», «пилить заклёпки», учиться и учить и, даже не мечтать об всяческих «ништяках» – особенно германских.
– Второй очень важный аспект: тяга для артиллерии. Увы… Но, она в основном останется гужевой – на тех самых лошадках. Даже в немецкой армии, в Вермахте – имеющим В ШЕСТЬ РАЗ(!!!) больше автомобилей чем в РККА, простые пехотинцы топали на своих двоих, а большую часть дивизионной артиллерии пехотных дивизий возили на «своих четырёх» «ходячие консервы» – выражаясь словами уважаемого коллеги Маршала! Так, с чего вы решили, что при даже самом благополучном раскладе – у нас будет как-то иначе, коллеги?!
Хотя, в зале несколько зашумело – не все были согласны про «самый благополучный расклад», но Ворошилов поддержал такую точку зрения:
– А, никто – ничего не «решил», с чего Вы взяли?! Даже, если достигнем уровня Германии в деле моторизации – гужевые обозы в обычной пехоте, это не отменит.
Кивнув головой, Мирзаханов продолжил:
– Наконец, третья – самая важная для нас «реалия»: в начале Великой отечественной войны, потери материальной части артиллерии были таковы, что даже «на бумаге» (по штату, то есть), количество дивизионной артиллерии, например, сократилось – как бы, не в трое… С 60-ти пушек и гаубиц до 24-х! Причём, если в двух артполках довоенной стрелковой дивизии, кроме всякой «мелочи», был такой серьёзный «аргумент» – как 12 152-миллиметровых гаубиц, то в образца уже августа 1941-го – всего лишь 8 «лёгких» 122 миллиметровых…
Докладчик многозначительно поднял указательный палец вверх:
– Разницу чуете, коллеги? Или, вы разницу не чуете?! Ну, а что творилось в декабре того же года – с «реальными» перманентными дивизиями маршала Шапошникова, вы только себе можете представить…
Картина «маслом» была нарисована так явственно, что Наркому обороны осталось только развести руками:
– Понятно! Если всё оставить, как оно есть – то моим «перманентным» дивизиям, в час «Х» придётся «рвать» оборону немцев голыми руками. Даже, ту «дохленькую» оборону – что те успеют и сумеют соорудить в мёрзлой земле!
Триандафиллов согласился:
– Тогда, понятна общая неудача советского «зимнего» наступления под Москвой: прорывать оборону немцев было попросту НЕЧЕМ!!!
По уже сложившейся традиции, разгорелся нешуточный срач: авиационщики, предлагали свои решения – способствующие и, без «152-мм гаубиц» сломить оборону врага, танкисты – свои…
Наконец, утихло и, Мирзаханов смог продолжить:
– Я предлагаю, не мудрствуя особенно то лукаво, идти тем путём – каким мы собственно то и, шли… Пока у нас, то ли «в зобу дыханье спёрло» – от собственных успехов первых пятилеток, то ли – «шлея, чья-то, под хвост попала»… То есть – путём модернизации доставшегося нам «наследия проклятого прошлого» – материальной части старой императорской артиллерии, то есть. В курсе, да?
– Да, думаю – все мы «в курсе», – согласно кивнул Ворошилов, – что в конце двадцатых – начале тридцатых, были модернизированы некоторые образцы орудий…
– Я предлагаю, не «модернизацию некоторых образцов»… Вернее – «не столько». Я предлагаю выполнить программу артиллерийского перевооружения армии, «Комиссии при Арткоме» от 1905 года, которую не смогла завершить Империя! Естественно, несколько оптимизировав её и проведя некую модернизацию «образцов орудий».
Ворошилов, явно заинтересовался:
– Вот, с этого места – можно поподробней, коллега!
– Всегда пожалуйста! Начнём с полковой артиллерии… То ушлёпище, массой почти в тонну – которую мы знаем как «76-мм полковая пушка образца 1927 года» (точно не знаю – уже приняли её на вооружение или только собираются), мы пускаем на переплавку в более полезную вещь, а на вооружение полка принимаем «3-дюймовую короткую пушку образца 1913 года».
Удовольствовавшись произведённым, скажем прямо – неоднозначным эффектом, докладчик продолжил.
– В чём здесь фишка, коллеги? «Зачем лучшее, когда есть просто хорошее»?! По сути, это – лёгкая гаубица, весящая в боевом положении шестьсот с небольшим килограмм, лупящая на 7 кэмэ и, с «подкопанной» станиной, могущая вести навесной огонь по противнику с приличной скорострельностью.