-мне ее жаль! Она прошла через ад, ее психика непоправимо испорчена. Но возможно, так даже лучше, я не уверена, что Мирон смог бы принять ее, если даже Влад настроен категорически против нее. Но и его можно понять. Если она все знала, про все издевательства, что терпели ее сыновья, почему хотя бы не попыталась забрать их, или хотя бы не дала понять, что не бросала их, ведь столько лет прошло.
-страх ! Она боялась за свою жизнь, при этом наплевав на жизнь сыновей.
-возможно! Но надеюсь, что у нее все будет хорошо.
Мирон
-Я все рассказал ей! Абсолютно все. Хватит всей этой недосказанности, Миро.
-Ты что сделал? Во-первых, не много ли ты на себя берёшь, братец, а во-вторых, где она?
-она в безопасности, у нее все хорошо. А тебе давно пора успокоиться. Не дави, не напирай на нее, просто дай ей время, позволь самой сделать выбор.
-у нее нет выбора! А точнее, она его сделала, когда родила ребенка, мы теперь связаны на всю жизнь, поэтому, немедленно говори, где она!
-блядь, Миро, ты наступаешь на одни и те же грабли, ты все решаешь сам, не слушая ее. Это уже не сработало два раза! Неужели непонятно, что и в третий раз не прокатит! Просто остынь, выдохни наконец. Она знает всю правду и теперь сможет сделать правильный выбор!
-а правильный, это какой?
-тот, который она сама сделает!
-а если она не вернётся, что тогда?
-ты ее отпустишь!
-нихера подобного! Этого не будет!
-Миро, так нельзя, ты не можешь запереть ее в четырех стенах и ждать, когда она снова тебя полюбит и примет. Это уже будут не отношения, а Стокгольмский синдром какой-то.
-мне похую, что это будет, синдром, любовь или что-то еще, главное, что она будет со мной!
-ты готов раздавить и сломать ее в угоду своей прихоти? Тогда это точно не любовь, брат! Я не знаю что это, твое задетое самолюбие, раздутое эго или еще хер пойми что, но точно не любовь. Когда любят-созидают! Ты же несешь сплошные разрушения! Ты уже сломал ее жизнь, она почти все потеряла, квартиру, бизнес, все, к чему так долго шла!
-я могу дать ей гораздо больше, ты и сам знаешь, Влад!
-а оно ей надо? Ты хоть раз спросил ее? Успокойся Мирон! Дай ей дышать полной грудью. Если она тебя любит, то вернётся, а если нет - отпусти! Не ломай жизнь ей и своему ребенку.
После этого разговора я долго думал, как поступить, отпустить любимого человека или продолжать сражаться? Вот только сражаюсь я с кем? С ветряными мельницами ? Мозгами я понимаю, что не могу насильно заставить Киру любить меня, но мое сердце никак не хочет отпускать её. Но я принимаю новые правила игры, прекращаю все поиски. Кира может жить спокойно, больше я ее не потревожу, я буду ждать, когда она сама захочет вернуться.
Проходит день, два, три, неделя, потом еще. Кира так и не вернулась. Видимо эта правда, которую Влад так уговаривал меня рассказать ей, уже ничего не значит. Кира давно все решила для себя. От Брата я узнал, что моя душа переехала в свою старую квартиру, снова открыла магазин и с головой ушла в работу. Иногда, по ночам, я сижу в машине под ее окнами и просто смотрю на ее балкон. Мне кажется, что она понимает, что я здесь. Ну давай, спустись, поговори со мной, скажи хоть что-нибудь. Но этого не происходит. Тогда я решил, что лучший способ отвлечься-тоже погрузиться в работу, что бы воспоминания не отвлекали меня, я продал дом, который купил специально для нее. Да и потом, я решил, что он не совсем подходит для ребенка, там не было достаточно места для спортивной площадки, нормального бассейна, а я хотел сделать все в лучшем виде для своего сына, потому что надеялся, что хоть мы с Кирой и не вместе, она позволит мне общаться с сыном и хотя бы иногда брать его к себе на выходные или каникулы. Пока риэлтор подыскивал для меня новый дом, я снял квартиру недалеко от Влада, по вечерам мы часто сидели с ним в ближайшем баре и обсуждали рабочие моменты, детей, планы на дальнейшую жизнь. Жизнь, в которой рядом не будет Киры.
Работа засосала меня в бесконечный круговорот встреч, различных презентаций, светских ужинов. Для заключения очередной сделки мне пришлось на неделю уехать обратно в Стамбул. Странное чувство дежавю, я снова один в чужом городе. Но времени скучать нет, дни расписаны по минутам. На все встречи меня сопровождает наша переводчик Айлин. Ее отец турок, преподаватель в крупном стамбульском университете, мать -русская, переводчик с турецкого, английского и арабского. Дочь пошла по стопам матери, чем вызвала бурное недовольство отца. Айлин во всем была не такая, слишком упрямая, слишком своенравная, слишком славянская. Семья отца так и не смогла принять русскую жену, к его родной дочери так же относились всегда пренебрежительно. Поэтому в голове Айлин четко сформировалось желание переехать в России, как только заработает достаточно денег, там ее всегда ждут бабушка и дедушка со стороны матери, двоюродные сестры и братья. Когда я взял ее на работу, ей было только девятнадцать, девушка еще только учила арабский язык, а вот русский, турецкий и английский знала в совершенстве. Так и началось наше сотрудничество, длиною в семь лет.