Выбрать главу

Вскоре они добрались до второго шлагбаума, на сей раз увидев препятствие — те самые ворота в ограждающем водохранилище сетчатом заборе, которые Келп едва не снес машиной несколько месяцев назад. Тайни вновь вылез из автомобиля и вновь освободил проезд, затем вернулся назад и швырнул клещи в обитый ковровой тканью багажник.

— Теперь я и сам мог бы отправиться под воду, — сказал он. — Все равно мокрее я уже не стану.

— Потерпи. Конец уж близок, — ответил Келп.

— Вот тут ты прав, — вполголоса заметил Том.

— Компьютер полагает, что, как только деньги окажутся на суше, Том немедленно попытается совершить предательство, — сказал Уолли.

— Боюсь, ты прав, — согласилась Мэй.

Мамуля фыркнула.

— Чтобы сообразить это, не нужно быть машиной, которая умнее человека, — сказала она.

— Парни знают, что Том что-то замышляет, — отозвалась Мэй. — Они не спустят с него глаз.

— Верно, — сказала мамуля. — Нашим парням палец в рот не клади. Мой мальчик, во всяком случае, сумеет за себя постоять.

— И Тайни тоже, — добавила Мэй. — И Энди.

— Между прочим... — начал было Уолли, откашлявшись.

Мамуля бросила на него раздраженный взгляд:

— Ты имеешь что-то против моего Стэнли?

— Я лишь хочу сказать, что нам стоит просчитать все возможные варианты, — ответил Уолли. — Так утверждает компьютер, и я с ним согласен.

— Ты всегда с ним согласен, — заметила мамуля. — Ты приволок сюда этот ящик, чтобы вы с ним могли восхищаться друг другом.

— Уолли, к чему ты ведешь? — спросила Мэй. — О каких вариантах говоришь?

— Давайте предположим, что Том устроил какую-нибудь мерзкую пакость...

— Тут и предполагать нечего, — заметила мамуля.

— Предположим также, что он победил, — продолжал Уолли. — Предположим, что он забрал деньги и расправился с нашими друзьями.

— Убил их, ты хочешь сказать, — отозвалась Мэй.

— Мне не хочется произносить это слово.

— Но ты имеешь в виду именно это.

— Ага, — ответил Уолли, болезненно морщась.

Мамуля покачала головой и спросила:

— Ну ладно. Что же дальше?

— Возникает вопрос: как поступит Том, завладев деньгами, — ответил Уолли. — Просто скроется или пожелает устранить всех свидетелей до единого.

— Ты полагаешь, он вернется сюда? — спросила Мэй, разглядывая залитые дождем окна.

— Так думает компьютер.

— И ты с ним согласен, — заметила мамуля.

— И я тоже, — сказала Мэй, на лице которой появилось встревоженное выражение.

— И еще Миртл, — добавил Уолли.

Внезапная смена темы разговора застала женщин врасплох.

— Миртл? — спросила мамуля. — Эта девчонка, которая сидит на чердаке? Она-то что может сделать?

— В том-то и дело, что ничего, — ответил Уолли.

— Об этом-то я и толкую, — заявила мамуля.

— А я хотел сказать, что мы с вами оказались тут по собственному желанию, а Миртл — нет. И если ее отец вернется...

— Кто? — удивилась Мэй.

— Том — ее отец, — сказал Уолли и добавил, кивнув мамуле: — Та женщина, с которой вы играете в канасту...

— Она ее мать. Я знаю об этом.

— Она работала в библиотеке Паткинс-Корнерз в ту пору, когда Том захоронил свой гроб. Именно она сообщила ему, что строительство автостоянки отменили. Она была дочкой хозяина городского похоронного бюро. Он-то и продал Тому гроб.

— Почему же Том ничего не сказал, когда Тайни поймал девушку?

— Он ничего не знает. А если бы знал, это ничего не изменило бы.

— Да уж, Тома никак не назовешь сентиментальным, — заметила мамуля, глубокомысленно кивая.

— Нет ли у вас с компьютером мыслей по поводу того, что нам следует предпринять? — спросила Мэй.

— Отправиться домой к Миртл.

Женщины изумленно уставились на Уолли.

— Зачем, скажи на милость? — спросила Мэй.

— Это совсем рядом, — объяснил Уолли, — и мы могли бы наблюдать оттуда за этим домом. Мы выключаем здесь свет, уходим туда и ждем, пока тут вновь не зажгутся огни. Тогда я подойду к окну и удостоверюсь, что тут все в порядке.

— Значит, нам придется посвятить Миртл и ее мать во все подробности? — спросила Мэй.

— Миртл и так уже почти все известно, — заметил Уолли. — А ее мать уже знакома с Глэдис, так что...

— Я терпеть не могу это имя, — прервала его мамуля.

— Э... — Уолли растерянно похлопал ресницами и сказал: — Прошу прощения. Как бы там ни было, вы знакомы с ней, а она знает, что Том находится в городе. Именно она заметила его, когда он проезжал на машине, и с этого момента Миртл начала свои поиски.

Мэй и мамуля переглянулись.

— Ну? Что скажешь? — спросила мамуля.

— Я бы хотела, чтобы здесь был Джон.

— В этом чертовом доме никогда никого не бывает, — с досадой сказал Дортмундер спустя четверть часа после того, как машина, на которой они с Гаффи приехали сюда, остановилась на обочине напротив дома номер 46 по улице Вязов. Свет в доме был погашен.

Дортмундер сидел за рулем «пежо», позаимствованного в театральном квартале Нью-Йорка, и неотрывно смотрел сквозь дождь на темные окна дома, в котором, как он знал, должны были оставаться не менее половины его обитателей.

— Что-то не так? — спросил Гаффи, который во время поездки все сильнее нервничал. Его беспокойство лишь отчасти объяснялось плохим состоянием дороги и неумением Дортмундера водить автомобиль. С тех пор как они свернули на Палисады, Гаффи не предложил Дортмундеру на пробу ни одного имени, и теперь сидел, сутулясь, на пассажирском месте и вглядывался в ночь, рассматривая сквозь пелену дождя старый неосвещенный дом. Больше всего Гаффи походил на одного из трех поросят, ожидавшего появления волка. На того самого поросенка, что выстроил соломенный шалаш.

— Не нравится мне это, — ответил Дортмундер. — Впрочем, тут всегда все идет наперекосяк. Давай-ка вот что. Сейчас мы отправимся в дом и осмотрим его, не включая света. Держись рядом со мной.

— Ага.

— А там видно будет.

Гаффи нахмурился.

— При выключенном свете? — спросил он.

— Да, — ответил Дортмундер. — Посмотрим, удастся ли разглядеть что-нибудь при выключенном свете. Вылезай.

Они вылезли из машины и, пробежавшись под струями ливня, оказались на сравнительно сухом крыльце. Заметив диванчик, качавшийся без приложения посторонней силы, Гаффи испуганно шарахнулся в сторону. Подойдя к двери, Дортмундер пробормотал:

— В прошлый раз они оставили дверь незапертой. А теперь — тихо!

Гаффи, который и без того хранил молчание, возобновил его хранение.

Дортмундер осторожно открыл сетчатую дверь, осторожно повернул ручку внутренней двери и опасливо толкнул ее. Дверь распахнулась. Дортмундбр беззвучно скользнул внутрь, Гаффи — за ним. Потом они аккуратно прикрыли за собой обе двери.

— Держись рядом, — шепнул Дортмундер на ухо Гаффи. Тот кивнул, почти невидимый в слабом свете едва пробивающегося сквозь дождь огонька ближайшего уличного фонаря.

Они обошли дом, но не обнаружили никого и ничего.

— Я так и знал, — громко произнес Дортмундер, когда они вернулись в гостиную.

Гаффи прилип к его правому локтю, словно щит средневекового рыцаря.

— Что? — спросил он. — Что ты знал?

— Что водохранилище не преминет выдать мне прощальный подарочек, — ответил Дортмундер.

Раскисшая почва и тяжелая лодка. Наконец Стэну удалось развернуть автомобиль и катер на маленьком пятачке в конце подъездной дороги, но как только он попытался спуститься поближе к воде, прицеп внезапно увяз. Он утонул в грязи по самые ступицы, и задние колеса автомобиля беспомощно буксовали на месте.

— Вот черт, — выругался Стэн. — А ну-ка, вылезайте.

Все, кроме Стэна, полезли наружу, в дождь и темноту, меся грязь и ежась под пронизывающим ветром.

Автомобиль стал легче, но вес катера не уменьшился, колеса прицепа завязли намертво. Келп и Тайни уперлись в передок автомобиля и принялись толкать. Том отошел в сторонку и взял на себя роль наблюдателя. Мощный мотор завывал, соревнуясь с ревом грозы, однако все усилия привели лишь к тому, что Тайни с Келпом вымазались с ног до головы.