Неужто теория ментальностей — фундаментальная, разработанная многими поколениями ученых наука — ошибается?
Света так и подмывало применить «тройной удар иглой», но он прекрасно помнил, чем закончилась для него предыдущая попытка пробиться за пульсирующую поверхность. И потому рисковать не стал.
Завтрак ныне подавала Ольга. Свет сам завел такой порядок, чтобы Забава могла выспаться опосля ночных бдений. Были времена, когда Ольга в такие утра бросала на хозяина любопытные взгляды, но человек ко всему привыкает. Да и справную работу терять никому не хочется…
После завтрака Свет отправился в кабинет и отыскал на полке «Волшебную теорию ментальностей» под редакцией академика Торбы: согласно вчерашней договоренности с Путятой Утренником, надо было убивать зверя под названием «время».
Однако убивать оного зверя не потребовалось — едва Свет открыл оглавление, вошел Петр:
— К вам гость, хозяин.
— Кто? — вскинулся Свет.
Волшебная теория ментальностей утонула в обрушившемся на него волнении. За нею последовал и Темный сектор.
— Некий Мотовило из Ключграда. По личному делу…
Мотовило? — удивился Свет. Не помню такого!.. Ну-ка, ну-ка… Нет, не помню… Ладно, кем бы он ни был, этот Мотовило, дело, кажется, пошло. И успокойтесь, брате чародей!
— Незнакомый гость, но… Пригласите!
Петр вышел.
Свет тут же сотворил С-заклинание и снял с предохранителя заряженный пистолет. Прикосновение к оружию помогло — волнение улеглось, персты стали послушными.
«Этот Мотовило» оказался очень даже знакомым — Ярик, кучер Нарышек. Однако без кучерской ливреи на раменах. И без «Мамочкиного платочка» на устах. В кабинет он вошел с опаской, словно ждал от хозяина подвоха.
— Здравы будьте, чародей!
— И вы будьте здравы, Ярослав! Присаживайтесь…
Ярик некоторое время подумал, осторожно шагнул вперед, все так же опасливо примостился на краешек стула для гостей. Вид он собой являл достаточно странный: всклокоченные волосы, диковатые блуждающие глаза, не знающие покоя руки. В ауре явные признаки страха и интенсивные, просто ослепительные перуновы цвета — видимо, вечор ему не удалось побывать ни за портьерой, ни у Радомиры в бельевой.
— Слушаю вас!
— Э-э-э… — Кучер вдруг подобрался, глаза его перестали блуждать, угомонились и руки. Как будто сомневающийся в чем-то человек принял однозначное и окончательное решение. — Я к вам от князя Сувора, сударь чародей. Он велел мне привезти ваши вещи. Я оставил их внизу, у вашего эконома. Вкупе со счетом.
— Благодарю вас, Ярослав! Передайте мою благодарность и князю Сувору… Он ничего не просил мне сообщить?
Кучер помотал головой.
— Тогда еще раз благодарю вас… И счастливого пути!
Ярик продолжал сидеть. Будто вокзальный носильщик, ждущий чаевых. Разве лишь не кланялся, аки ванька-встанька…
— Что-нибудь еще, Ярослав?
— Да… — Лицо кучера сделалось таинственным. — Я к вам еще от княжны Снежаны, сударь чародей. Она не понимает, почему вы так неожиданно покинули Ключград.
У Света трепыхнулось сердце. Но он и ухом не повел.
— То ли вы уже нашли человека, убившего волшебника Колотку, — продолжал гость, — то ли сдались и полностью отказались от этого намерения. Она просила передать, что в первом случае она будет всю жизнь благодарить вас, а во втором — век проклинать. Конечно, ей бы хотелось изнемогать от благодарности к вам, но она способна выжить и с проклятьями…
— Секундочку, — оборвал Свет. — Я бы хотел задать вам несколько вопросов.
— Ради Сварожичей! — Ярослав Мотовило пожал раменами: в нем уже не было ни малейшего следа страха. — Но княжна разрешила мне ответить токмо на те вопросы, что будут касаться непосредственно ее самой.
— Значит, она предполагала, что я стану расспрашивать вас?
— Разумеется… Княжна Снежана так и сказала: «Чародей станет задавать вам вопросы, Ярослав. Велю отвечать токмо на те из них, которые будут касаться лично меня. Любые другие чародей должен был задать вам еще раньше — покудова находился в Ключграде».
— Интересно, — сказал Свет. — А буде я все-таки задам вопрос, который не касается княжны?
Кучер заерзал на стуле:
— Смотря какой вопрос, чародей…
— Ну хотя бы такой… Вы вчера были лишены объятий красы Радомиры, не так ли?
Ярослав Мотовило улыбнулся, а аура его просто полыхнула голубым заревом.
— Чародей все видит… Да, объятий меня лишили. И всего прочего — тоже… Княжна Снежана позвала Радомиру к себе и не отпускала ее аж до самой ночи. Я заснуть успел…
— А что делал вечор домашний колдун?
— Домашний колдун-то? — Ярослав Мотовило сразу съежился, в ауру его вернулись цвета страха; правда, страха малого — не за жизнь, за благополучие. — Не ведаю того, чародей. Мы с Лутовином редко разговариваем. Он все ж таки волшебник, а я дюжинный человек….
— Значит, не хотите мне сказать?..
Кучер съежился еще больше:
— Чародей, вы ведь понимаете… Любой из слуг, начавший болтать о хозяевах и доме, надолго в оном доме не задержится. Меня работа у князя вполне устраивает, так что…
Свет потянулся к шнурку:
— Сейчас я вызову стражу и велю вас арестовать!
Кучер выпрямился. Глаза его недобро сверкнули.
— Воля ваша, чародей!.. Токмо тут же сообщите о моем аресте князю Белояру. Покудова не приедет его судебный заступник, я ни на какие вопросы отвечать не стану!
Свет пристально посмотрел на гостя.
Конечно, челядь князя Нарышки прекрасно знала законы Словении и свои права. Кучер, работающий в великородной семье, это вам не отшельник с какой-нибудь всеми забытой пасеки, знакомый лишь с тем, когда мед качать да как окуривать пчел дымарем…
— Ну хорошо, — сказал он — В какой час княжна Снежана узнала, что я уехал?
— Ей сказал об этом молодой хозяин. Вечером, едва вернулся домой.
— И как она отнеслась к этой новости?
— Княжна сделалась не в духе, чародей. Очень не в духе…
— Сделалась не в духе, — пробормотал Свет и почувствовал несказанное удовольствие. — Что ж, у меня нет больше вопросов. Вы свободны, Ярослав.
Гость привстал, но тут же снова сел:
— Простите, сударь чародей, но что мне передать княжне? Благодарить ей вас или проклинать?
Свет усмехнулся про себя:
— Княжна вольна в своих эмоциях поступать, как ей заблагорассудится. Мне ли, старому, самодовольному, бессердечному колдуну, чинить ей какие-то препятствия?.. Так ей и передайте. Слово в слово… — Он дернул за шнурок и сказал вошедшему Петру: — Проводите гостя!
Ярослав отвесил хозяину поклон и последовал за Петром.
А Свет вновь раскрыл «Волшебную теорию ментальностей».
Опосля Ярикова визита не минуло и часа, как к Свету пожаловал второй гость. Вернее, теперь уже гостья…
— Радомира Карась из Ключграда, — объявил Петр. — По личному делу.
Родовое имя гостьи было Свету неизвестно, но по личному имени он сразу понял, кто сейчас появится на пороге. И не ошибся.
— Здравы будьте, сударь чародей!
— И вы будьте здравы, сударыня! Милости прошу, садитесь… Что привело вас ко мне?
Горничная Нарышек выглядела самым обычным образом: никаких диковатых блуждающих глаз, черные волосы убраны в прическу (хотя и слегка небрежную), руки тут же упокоились на прикрытых подолом дорожного платья коленях. И аура визитерши не переполнена — не то что голубым, а даже розовым… Впрочем, кто знает? — возможно, Радомира прячется в бельевой не только с любезным Яриком. Или не столь чувственна, как Забава. У той-то аура вечно горит, аки Денница…
— Меня прислала к вам хозяйка, чародей. Она просит, чтобы вы вернулись в Ключград и сняли с нее заклятье.
— Какое еще заклятье? — опешил Свет. — Что с нею случилось?
— Она сказала, вы ведаете. Раз уж сами его наложили…
Стоп, сказал себе Свет. Это у нас нечто новое!
— Погодите-ка, Радомира!.. Я хочу задать вам несколько вопросов.
Горничная вздернула покатые рамена: