Но разбираться с нею у Света не было ни сил, ни желания. Не о ней сейчас след думать. И даже не о Снежане. Думать сейчас след о Контрольной комиссии и смерти вчерашнего соглядатая, о Кудеснике Остромире и Вышате Медоносе. На худой конец о том, имеет ли он право пойти на сегодняшнее ежеседмичное служение… Вот ведь как дело-то оборотилось! Раньше он размышлял, имеет ли право не пойти, а теперь — имеет ли право пойти!..
Забава все еще смотрела на него с ожиданием. Из бездонной глубины круглых синих озер всплывала готовность на что угодно. Хоть жизнь отдать…
— Все в порядке, — сказал Свет. — Вы тут ни при чем. Не волнуйтесь, наша с вами вчерашняя договоренность остается в силе.
Забава вспыхнула, губы ее дрогнули.
Обиделась, глупая курица!.. Неужели ждала от меня иного? Да, должно быть, ждала… Интересно, а Снежана обиделась бы?.. Впрочем, тут и сомнений нет — обиделась бы, еще как обиделась!.. Да ну их обоих!..
Тем не менее он нашел в себе силы улыбнуться служанке, и Забава, изо всех сил пытаясь сохранить на лице недовольную мину, запрыгала вокруг стола, аки горная козочка. Разве что хвостиком от радости не помахивала да не бодалась, играючи…
Опосля трапезы Свет пошел в кабинет.
Волшебное зеркало не подавало признаков жизни: похоже, и Кудесник, и опекун министерства безопасности — прах с ними обоими! — напрочь забыли о чародее Смороде.
Явилась откуда-то мысль связаться со Старой Руссой, но Свет тут же распрощался с нею.
Интересно, что бы он сказал отцу? Я, мол, ныне ночью разговаривал с вашей упокоившейся женой… И она, мол, просила передать вам привет… Да бывший посадник расценил бы такое сообщение как самое настоящее издевательство. А скорее всего и вовсе бы к зеркалу не подошел… Нет, для отца он с семьдесят первого лета отрезанный ломоть, а теперь, после материных похорон, и вовсе не существует!..
Ладно, раз уж мы такие, раз уж мы ныне никому не нужны, то займемся самообразованием. Что у нас там на очереди?.. «Императорский Рим в лицах» мы закончили перед отъездом в Ключград. Значит, на очереди «История культуры Древней Греции и Рима» Джованни Пескарони, перевод с италийского Векши Седака, триста пятьдесят одна страница с рисунками и таблицами…
Однако прочесть он успел лишь введение. А потом в кабинет постучался Петр:
— Хозяин, к вам гость…
Ну наконец-то… У Света словно гора с рамен свалилась. Наконец-то я вам стал нужен, братие!
— Кто?
— Некий Лутовин Кузнец. Волшебник из Ключграда.
Так, подумал Свет. Вас, брате, я не ждал. Кстати, теперь мне и самому непонятно, почему не ждал… Но выслушаю с превеликим удовольствием.
— Просите!
Через минуту домашний колдун Нарышек сидел в кресле для гостей.
— Слушаю вас, брате…
Диковатые блуждающие глаза, но страха в ауре нет. Зато присутствуют совершенно незнакомые коричневатые оттенки.
— Вас ждут, чародей!
Так, подумал Свет. Давление другой стороны продолжается…
— Я не поеду в Ключград, брате. Кто бы меня там ни ждал!
Коричневатые оттенки усилились.
— Вам не надо в Ключград, чародей. Вас ждут здесь, в столице.
— Кто и где?
— Этого я вам сказать не могу. Но она ждет вас с нетерпением. — На слове «она» прозвучало ударение.
— А как я ее найду? — Свет, в свое очередь, сделал ударение на слове «ее».
— Буде вы сейчас пойдете со мной, я вас провожу…
— А буде я сейчас не пойду?
— Тогда назначьте время, и к оному времени я снова буду у вас. Особа, которую я представляю, вынуждена быть осторожной. Она не хочет, чтобы кто-либо знал место ее пребывания…
— Подождите, брате, — оборвал Свет. — Ответьте на один вопрос. Почему вы при нашем разговоре на балу не сообщили мне о том, что в доме все-таки произошло странное? Я имею в виду некую болезнь некоего слуги по имени Олег Лощина.
Коричневые цвета заполонили ауру Кузнеца чуть ли не полностью.
— Мне было не велено говорить об этом.
— Кем не велено?
— Мне не велено говорить об этом.
— А я вам велю!
— Мне не велено говорить об этом. — Глаза ключградского волшебника уже не видели Света. — Мне не велено говорить об этом. Мне не велено говорить об этом…
Свет вдруг понял, что Лутовин Кузнец находится под действием неизвестного заклятья. И кто знает, может быть, сейчас с волшебником произойдет то же, что вчера случилось с кучером таинственной трибуны!..
— Подождите, брате! — поспешно сказал Свет. — Передайте ей, что я не могу прийти. Вам не велено говорить, а мне — покидать дом. Если она хочет, пусть приходит сама. Думаю, ей это не составит труда…
Коричневые цвета стремительно пошли на убыль. Но совсем не исчезли.
— Хорошо, чародей. Я все передам!
Свет вызвал Петра и попросил проводить гостя.
Не прошло и получаса, как все повторилось. На этот раз гостем оказался Сувор Нарышка.
Свет уже ничему не удивлялся.
— Я к вам от отца, чародей. Он просит передать, что очень удивлен событиями последних двух дней. Мой отец не привык, когда его слуги без разрешения покидают дом. И если вы не прекратите использование Таланта с незаконными целями, он обещает вам очень большие неприятности. То, что вы член палаты чародеев, не дает вам права использовать в сыске чужих слуг без разрешения хозяев…
И так далее и тому подобное.
Развеселившийся Свет с интересом наблюдал за изменениями, происходящими с аурой молодого ключградца. Как и у Лутовина Кузнеца, коричневые цвета налились силой и тут же ослабли, едва Свет сказал:
— Я все понял, княже. Передайте своему отцу, что я немедленно отдам задание вашим слугам вернуться домой.
— И моей сестре?
— Ваша сестра тоже сбежала из дома?
Лицо Сувора побагровело. А взгляд прояснился.
— Простите, чародей, но я не потерплю такого тона по отношению к моей сестре. И буде вы немедленно не извинитесь…
Похоже, тот, в чьей власти сейчас находился князь Сувор, утратил контроль над ним. Впрочем, Свету это ничего не приносило. Окромя новых неприятностей. Не хватало еще для полного счастья оказаться вызванным на великородную дуэль.
— Я прошу прощения, княже. Я вовсе не хотел оскорбить княжну Снежану. Паче того, должен вам сказать, что и сам бы…
Договорить Свет не успел: глаза у Сувора Нарышки вновь стали диковатыми, а коричневые цвета в ауре усилились.
— Что я еще должен передать своему отцу, чародей?
Свет пожал раменами:
— Передайте вашему… кх-м, отцу, что давить на меня бесполезно. Если я ему нужен, пусть придет ко мне сам… или сама, и мы расставим точки над «и». — Им вновь овладело веселье. — Скажите, а Порей Ерга, случаем, не был вашим попутчиком по дороге в столицу?
Князь Сувор помолчал. Словно дожидался решения неведомого кукловода…
— Принципал-ехал-в-одном-поезде-со-мной! — выпалил он наконец. Будто сорвался с поводка кобель, обнаруживший метки пребывающей в течке суки…
Свет удовлетворенно ухмыльнулся.
С точки зрения стратегии такой ответ был глупым. Супротивник не должен знать, что его ждет впереди. Когда ваш следующий шаг становится супротивнику известным заранее, вы теряете стратегическую инициативу. Хоть в бою, хоть в острой беседе…
Что ж, подумал Свет, по крайней мере я не ошибся: мой оппонент не слишком терт в делах подобного рода.
— Ступайте, княже! Я жду его…
Сувор покинул дом, а Свет принялся ждать нового гостя.
Тот явился через полчаса. Однако новым гостем оказался вовсе не Порей Ерга.
— Чародей, к вам муж-волшебник Смирный, — доложил Берендей.
Свет был потрясен настолько, что аж забыл включить Зрение. Бросился к вошедшему в кабинет напарнику:
— Здравы будьте, брате Буривой! Честно говоря я не ждал вас…
— И вы будьте здравы, брате чародей! — Смирный выглядел слегка изможденным, но движения его были точными и уверенными. В руках он держал свой колдовской баул.
— Как вы себя чувствуете? Ваша болезнь оказалась для меня весьма неожиданной… Положите баул на оттоманку и садитесь.