Остромир издал какой-то звук, похожий на негромкое овечье блеяние.
Засмеялся, что ли?.. Не может быть!.. А почему, собственно, не может? Кто вам сказал, брате, что в Колдовской Дружине вы один способны улыбаться?!
— Зажгите-ка нам, сударь надзиратель, светильню.
— Одну минутку, Кудесник. След включить газ.
Волшебник вышел, но почти сразу вернулся. Открыл кран, чиркнул спичкой.
Полумрак тут же умер, а ослепленный Свет зажмурился.
— Вы покудова свободны, сударь. Мы с чародеем немного побеседуем.
— Но, Кудесник… Я не могу оставить вас здесь одного. А вдруг чародей…
— Не беспокойтесь, сударь! Чародей на меня не нападет. Ведь так, Сморода?
Вопрос не требовал ответа, и потому Свет промолчал.
— Идите, идите, сударь… Можете запереть нас. Побуду-ка я полчасика в роли арестованного. — Остромир опять заблеял.
Свет приоткрыл глаза, вытер слезы.
— Плохо встречаете собственное начальство, брате…
Кудесник, покряхтывая, переложил Светов камзол на топчан, уверенно оседлал табуретку.
Глаза наконец привыкли.
— У себя на Торговой набережной я бы встретил вас с почетом, Кудесник…
— Сидите, сидите… Ведь вы в тюрьме!
Оказывается, он и шутить умеет, удивленно подумал Свет.
Кудесник смотрел на него пристально и с интересом, но как-то… отстраненно, что ли? Как будто знакомился с неким любопытным природным явлением…
— Вы уж, наверное, тут сто дум передумали… Не так ли?
— Передумал, — согласился Свет. — И не сто, а всю тысячу!
— Ну и до чего додумались?
— Решил, что меня арестовали не по ошибке.
— Верно…
— Но какие у вас основания обвинять меня в государственной измене?
Кудесник открыто улыбнулся, и Свет уже не удивился его улыбке.
— Обвиняю вас не я, чародей. Обвиняет вас ключградский принципал.
— Порей Ерга?!
— Он самый. И знаете, каковы его умозаключения?.. Он считает, что вы вовсе не чародей Сморода. Он считает, что вашим телом завладел варяжский альфар.
— Но это же невозможно! — Потрясенный Свет вскочил.
— Почему невозможно? — возразил Остромир. — Если принять эту версию, сразу становится понятно, по какой причине вражеский лазутчик посейчас не найден…
— Но я же вам все объяснил…
Кудесник хлопнул ладонью по столу:
— Объяснили, говорите?.. Объяснили да не все.
— Что вы имеете в виду?
— А вот говорят, будто к одному чародею стала заходить по ночам в кабинет служанка… Такое вы способны объяснить?
Проболталась-таки, подумал Свет. Впрочем, она ведь обязана отвечать на вопросы сыскников. Я сам велел, а моего подмигивания она не поняла… Ладно, будем выкручиваться полуправдой.
— Да, верно говорят… Я готовлю ее себе в секретарши, она пишет под диктовку, разбирается в моих делах.
— Извините, сударь, но никому из волшебников и в голову не придет брать к себе в секретарши девицу. Проще сразу сдаться супротивнику… Вы лжете, брате. Не забывайте, кто перед вами! Причем вы лжете мне уже давно, с тех самых пор, как из-под вашего носа удрала неизвестная паломница, труп которой нашли рядом с трупом щупача Бондаря. Так почему я должен верить вам, а не Порею Ерге?
Похоже, это была катастрофа… Свет оглянулся по сторонам, словно надеялся найти правдивое объяснение на каменных стенах.
— Ну хорошо, — сказал он. — Все очень просто. Я открыл заклинание, делающее корень волшебника пригодным для занятий любовью, и опробовал его на практике. Девице нравится, а для меня это справная разрядка. Вполне заменяет фехтовальные упражнения. Что в этом плохого?
— А почему вы не поделились открытием с братией? Оформили бы лицензию…
Свет пожал раменами:
— Мне и в голову не приходило, что кому-то может понравиться подобная замена фехтованию. А потому оная лицензия ничего бы не стоила.
— Вот-вот! — Кудесник поднял тонкий крючковатый палец. — Никому из членов Колдовской Дружины подобная замена не понравится. Опричь чародея Смороды. Но не это главное… Главное в том, что никому из членов Колдовской Дружины и в голову бы не пришло работать над подобным заклятьем!
А я над ним и не работал, чуть было не ляпнул Свет. Но сдержался. Слишком многое пришлось бы объяснять после такого ответа! И еще больше спрашивать! Ибо молчание будет хуже лжи..
— Главное, — продолжал Кудесник, — причина, в силу которой именно вам пришло в голову разработать подобное заклятье…
— Не знаю, Кудесник.
— Зато я знаю! И эта причина мне очень не нравится. И обвинение, выдвинутое против вас Пореем Ергой, недалеко от истины. Вы — действительно угрожаете безопасности Великого княжества Словенского!
— Но в чем моя вина?
— На этот вопрос я не отвечу, чародей. Вернее, бывший чародей…
Аж вот так, подумал Свет. Ну ладно, перейдем тогда из обороны в нападение…
— Интересно, каким образом вы сможете доказать справедливость обвинения на суде?
Кудесник ухмыльнулся:
— Сударь, это не составит большого труда. Я заставлю вашу служанку признаться в том, что она варяжская лазутчица. И что завербовали ее вы… Найдутся и другие свидетели.
— Но ведь это магическое насилие! — воскликнул Свет. — Вы же займетесь Ночным колдовством!
— Ничего, Семаргл простит мне сие маленькое прегрешение. Абы не случилось гораздо большее лихо!..
Мысли понеслись в голове чародея вскачь.
Это что же получается?.. Выходит, Кудесник не боится изменения своей личности? А вот оставить меня на свободе он явно боится! Почему?.. Чем же я отличаюсь от других колдунов? Чем, о Сварожичи?!
— Скажите, Кудесник, чем я так выделяюсь среди остальных, что вы меня боитесь?
Остромир фыркнул:
— Я вас боюсь?! И это говорит человек, сидящий в «Маловом приюте»!..
— Боитесь, боитесь… Иначе бы вы не пришли сюда. Вы могли судить меня и разрушить мой Талант без нынешнего нашего разговора. Однако вы пришли…
— Дичь!
— Нет, не дичь… Вы установили за мной слежку… Ваш соглядатай умер, едва я попытался поинтересоваться причиной этой слежки… Причем умер он от заклятья, совершенно мне неизвестного…
Остромир презрительно скривился.
— А в ментальной оболочке Порея Ерги я обнаружил барьер с абсолютно незнакомой структурой, — продолжал Свет. — И я открыл заклятье, само существование коего необъяснимо с точки зрения волшебной теории… И почему-то вы пришли ко мне ныне, спрятав ауру… И вы способны улыбаться… Я, к слову, тоже теперь способен… И почему-то Кудесник не занимается фехтованием, но ему вроде бы не угрожают известные болезни колдунов… И вы боялись меня уже позавчера, когда я вернулся из Ключграда… Скажите, Кудесник, всеми ли азами волшебной теории я владею? Нет ли каких-то разделов, которые нам не преподавались в школе? И откуда, в таком случае, с оными разделами знакомы вы? Вы ведь заканчивали ту же школу, что и я, и были в свое время обычным чародеем. За какие заслуги у нас чародей становится Кудесником?
Ему показалось, что Остромир испугался столь сильно, что еле-еле справился со своим лицом.
А потом Свет почувствовал, как чужая лапа лезет к нему в мозг. Лапа грязная, корявая, поросшая грубой шерстью. Лапа, пахнущая нескрываемой угрозой…
Ну нет, подумал он. Не выйдет.
И тут же почувствовал, как внутри что-то изменилось. Открылись некие бездонные кладези, ударили из глубин неудержимые свежие ключи, наполнили душу живительной влагой Силы. Словно он забрался к маме на колени…
Он не стал бить. Он легко, не задумываясь, перехватил лапу возле запястья, сжал.
И пораженно замер — при угрозе жизни ответный удар обычно наносился инстинктивно. Потому дело и кончалось смертью нападавшего. Как прошлым меженем…
Кудесник отшатнулся. Руки его затряслись, лицо исказилось, глаза вылезли из орбит. Словно его одолел душитель…
Как бы не получился рядом со мной еще один труп, испугался Свет. Да еще труп самого Остромира! Тогда точно будет повод отправляться на рудники…
И выпустил чужую лапу из захвата.
Кудесник вцепился руками в крышку стола, судорожно вздохнул.
— Вы благородный человек, — сказал он неохотно.