Снежана перехватила его взгляд:
— Меня сопровождает Ярослав.
— А как же Радомира? Она ведь ваша горничная.
— Радомира?.. — Снежана улыбнулась. — В этой поездке Радомира оказалась мне не нужна. — Она сделала ударение на слове «этой». — Хватает и Ярослава.
Свет вдруг ощутил укол какого-то странного чувства. Попадись ему сейчас Ярослав — ноги бы выдернул. Обстоятельный, гад, в поездки берет с собой запасную пару обуви. Будто не слуга, а…
Стиснул зубы, борясь с собой. Наверное, это и есть ревность. Включил Зрение.
Аура у княжны отсутствовала. Полностью!..
Неужели все-таки она?.. Быть того не может!.. А впрочем, посмотрим…
— Это вы, княжна, посылали за мной… своих людей?
Она приблизилась к нему, но не коснулась:
— Да, я. Садитесь, чародей!. Думаю, нам есть о чем поговорить. Мне, во всяком случае, — точно есть!
Неожиданно для себя Свет успокоился, снял плащ и шляпу, пристроил на вешалку, сел в кресло.
— Что будете пить?
Глянул на нее. Ждет ответа. С интересом…
— Разве лишь апельсиновый сок.
Разочарованно скривилась. Неужели напоить его вознамерилась? Или, может быть, опоить?..
— Впрочем, мне ничего не надо.
— Тогда и я не буду. — Подошла к дивану, задвинула поглубже ногавицы, села, закинула руки за голову. — Что ж вы так неожиданно уехали, чародей? Аж не попрощались!..
Платье обтянуло перси. Ауры у княжны по-прежнему не было, и Свет отключил Зрение. А потом не удержался, с шумом перевел дыхание, лизнул языком пересохшие губы.
Слов не находилось. Как вчера с Забавой. Вот только причина была другая. Но эта причина оказалась настолько серьезной, что напрочь убила все мысли. В том числе, и о варяжском лазутчике… В живых осталась одна: «След уносить ноги!» Свет встал:
— Я, наверное, пойду.
Княжну снесло с дивана. На этот раз она схватила гостя за руку, заглянула в глаза.
— Зачем? — В голосе ее прозвучала легкая хрипотца. — Вы ведь не желаете уходить! Вы желаете совсем другого!
Я желаю поймать вражеского лазутчика, хотел сказать Свет. И не сказал — внутри сидел уже кто-то другой.
— Я желаю вас… — проговорил за него этот кто-то, но Свет нещадным усилием воли изгнал самозванца. — Нет! Это непозволительно!
— Непозволительно? — Она отпустила его руку, но зато прижалась грудью и животом. — Кем? Моей мамой?.. Вашей Колдовской Дружиной?.. Богами? — Голос ее стал еще более хриплым, и она кашлянула легонько. — Не стойте истуканом, глупый! Ужель вы не поняли, что я люблю вас!
Самозванец не сдался, он снова влезал в душу. Руки и ноги стали на диво самостоятельными, они больше не подчинялись своему хозяину — они плясали под дудку самозванца. И делали то, чего ждала она.
А она не просто ждала. Она провела ладонью по его ланите (Свет содрогнулся), потом коснулась губ.
Самозванец уже вовсю распоряжался теми самыми мышцами, внизу живота, и Свет почувствовал, как ожил корень. Опять. Безо всякого инициирующего заклинания.
— Что же вы стоите, глупый? — прошептала она.
И Свет сдался.
Руки тут же пустились в плаванье по ее телу. Как по горячему морю, безбрежному и бездонному, и чтобы спастись, следовало доплыть до ближайшего берега. Будь он хоть в сотне верст, хоть в тысяче миль!..
И Свет проплыл эту сотню верст. А потом и тысячу миль проплыл. Но берега там не нашлось…
Что происходило дальше, он толком не понимал и не помнил. Ясно было одно — такого с ним не происходило никогда. По сравнению с этим объятия Веры-Кристы были ильменьской отмелью в ясную безветренную погоду. А о Забаве и говорить нечего — лягушатник на Волхове!..
Море же, по которому он плыл и плыл, плыл и плыл, оказалось слишком бурным, Света с головой захлестывали гигантские волны, и уже вовсю надвигался невообразимый девятый вал. В таком море ничего не стоило утонуть любому пловцу.
И Свет, пловец воистину аховый, не выдержал — глубоко вздохнул, захлебнулся и утонул…
В себя он пришел от ощущения, будто на него пристально и неотрывно глядят. Впрочем, нет, не глядят — взирают. Со страхом, мольбой и надеждой. Повернул голову: обнаженная Снежана лежала рядом — бездвижно, лишь перси ритмично поднимались и опускались в такт дыханию.
Приподнялся, оперся на локоть.
Широко открытые очи Снежаны смотрели сквозь белый потолок. В никуда. Как у куклы…
А странный взор впивался в него сразу с двух направлений.
С одним из них все было ясно — Света разглядывал кто-то близкий, но чужой. С ним вполне можно было подождать… А вот второй взгляд шел изнутри и требовал немедленного вмешательства.
Свет снова лег, сотворил С-заклинание…
И в страхе вскрикнул.
Дороги внутрь себя не было. Совсем. Знакомая пульсирующая оболочка Темного сектора охватывала теперь всю его ментальность; за ее каменной стеной скрывалось… Да кто ныне скажет, что там скрывалось?! Наверное, то, что ранее пребывало снаружи. Но сейчас снаружи не было ничего!..
А потом отворилась дверь в спальню, и оттуда вышел кучер Ярик. Был он, как и вчера, без кучерской ливреи. Справно сшитый кафтан подчеркивал мощные рамена — такие впору иметь не кучеру, а кузнецу… Ярик с усмешкой глянул на чародея, перевел взгляд на свою хозяйку.
Свет тут же слез с дивана, подобрал валяющееся на полу и почему-то разодранное пополам черное платье, как мог прикрыл девичью наготу.
— Не старайся! — сказал по-варяжски Ярик. — Я видывал ее всякою. В том числе и голой…
— Ты лжешь, — сказал на том же языке Свет. — Еще четверть часа назад она была девицей.
Ярик снова усмехнулся:
— Ну хорошо, пусть лгу! Тем не менее своего я добился, ты сюда пришел…
Мог бы я и раньше догадаться, подумал Свет. И снова посмотрел на Снежану.
Кукла оставалась куклой.
— Отпусти ее! — Он взялся за одежду.
Ярик продолжал усмехаться:
— Ты же известный словенский чародей! Освободи ее сам!
Свет сотворил С-заклинание, попытался тронуть ментальную оболочку девицы. Бесполезно, оболочку прикрывал такой барьер, что на его взлом потребовалось бы вдесятеро больше времени, чем на то, чтобы сделать девицу женщиной — со всеми любовными прелюдиями…
— Ну?! — требовательно сказал Ярик. — Я жду!
— Не стану! — Свет продолжал одеваться.
— Не можешь! — Кучер показал Свету кукиш. — Конечно, в постельке валяться попроще будет. — Он подошел к креслу, сел. — Думаешь, ты с нею трахался?.. Нет, ты со мной трахался! Это я сидел внутри нее. Хорошо я управляю женским телом?.. И любовь ее к тебе сделана мною. Моим заклятьем. Стоит снять его, и от преклонения перед тобой даже пыли не останется. Она тут же скажет все, что думает о тебе в действительности… И что уже не раз говорила!
Злоба ударила Света в самое сердце, но это опять была не та злоба, что накапливается в душе неразрядившегося колдуна. Сие чувство отличалось от нее, как огонек зажженной спички отличается от пламени гигантского пожара, сжигающего осажденный врагом город. Оным пламенем и наполнилось С-заклинание. Оное пламя кинжалом пронзило ментальную оболочку девицы. И та перестала быть куклой, вздрогнула, начала поднимать голову.
— Кто здесь?.. Мама?
— Э-э, нет, — сказал Ярик. — Она нам только помешает. Женщине нет места в мужском разговоре…
Свет не почувствовал волшебных манипуляций, но в ментальной атмосфере гостиничного номера промелькнула молния, и Снежана вновь превратилась в тряпичную куклу с нарисованными глазами.
Свет напялил ногавицы. Он был спокоен. Злоба ушла, но что-то в нем изменила, и теперь он прекрасно знал, что снимет заклятье со Снежаны в любой момент и уже без столь бурных чувств в своей душе.
— Ну хорошо, — сказал он. — Я уже давно догадался, что очень нужен вашей милости.