Однако сожалеть времени уже не было. Его Фенрир неторопливой трусцой шел по дуге, сшибая на пути стулья, и центром этой дуги был Лейф.
В коридоре испуганно вскрикнул ночной дежурный, наткнувшийся на бесчувственное тело портье. И тут же — без помощи Лейфа — превратился в очередную тряпичную куклу.
Ждать было нечего. Помочь Лейфу могло только чародеево неумение управлять волчьим телом, а это неумение таяло с каждой секундой, с каждым новым движением Фенрира.
И Лейф прыгнул.
Он целил в горло и почти попал, но в самый последний момент Фенрир увернулся, подставился левой лапой, и Лейфу ничего не оставалось как вцепиться в нее. Он ощутил знакомый сладковатый вкус крови, а потом мощный удар правой лапы Фенрира опрокинул его на пол.
Лейф попытался откатиться в сторону, но острые клыки стальными лезвиями располосовали горло.
Вот и завершился мой Рагнарёк, успел подумать он. Но все равно Лив и Ливтрасир…
Он захлебнулся горячей кровью.
И канул во тьму.
Обратное превращение произошло мгновенно.
И Света тут же захлестнула боль в левом предплечье.
Наверное, Снежана почувствовала эту боль, ибо зашевелилась, подняла голову.
— О боги! Светушко! Да вы весь в крови.
Она вскочила на ноги, увидела валяющегося на полу волкодлака.
— Оборотень?.. Вы все-таки отыскали его?! Исполать богам!
И вдруг двинула труп ногой.
— А вы, княжна, похоже не из пугли… — Свет, не договорив, застонал.
— Чтобы я испугалась эту тварь, да к тому же мертвую! — Снежана фыркнула. — Давайте-ка, я вас перевяжу…
Она схватила свою нижнюю рубашку, легко разодрала ее на полосы.
— Не удивляйтесь, нас учили таким вещам в Институте великородных девиц…
Подступилась к Свету. Пальцы ее были сильными и нежными, движения — стремительными и мягкими.
Боль быстро стихала.
На смену ей приходила боль другая.
Он всем своим существом ощущал наложенное на княжну альфарово заклятье. Теперь, когда Лейф мертв, этому заклятью жить недолго. И тогда…
Снежана ловко завязала импровизированный бинт узелком.
— Ну вот! — глянула на повязку. — Ой да мы с вами еще посейчас голые.
Взгляд ее скользнул по Световой руке, опустился ниже. Она вздохнула.
Свет всем сердцем почувствовал вспыхнувшее в ней новое желание. А потом ощутил, как в нем загорается ответное…
Ну нет, это не может продолжаться. Завтра или послезавтра она возненавидит его, и нечем будет оправдаться. Не объяснять же, что ее заставил полюбить волшебника оборотень!.. Не рассказывайте мне сказки про белого бычка, чародей! Это ваших рук дело, и нечего валить на другого.
— Я не могу. Рука болит…
Она подняла глаза, понимающе кивнула.
— Давайте-ка одеваться. — Подобрала с пола наперсенник, взялась за платье, изумленно оглядела. — Зачем мне врали, что колдуны ни на что не способны? Придется надеть другое.
Она скрылась в спальне. Дверь не закрыла.
— Ярослав опять где-то болтается…
Зашуршала одеждой. Свет тоже взялся за белье.
— А ведь я думала, что вы заставили меня влюбиться в вас, — донеслось из спальни. — Я даже приехала сюда, чтобы вы сняли с меня свое заклятье.
Она словно читала его мысли.
— Какая я была дура, да?!
Завтра вы тоже скажете: «Какая я была дура!», подумал Свет, с трудом натягивая штаны одной десницей. И ничего нельзя будет сделать. Не возобновлять же мне проклятое заклятье самому!.. Это все равно что не пойти на похороны собственной матери…
— Я готова! — Снежана вышла из спальни.
На ней было незнакомое коричневое платье, но и в нем она была прекрасна.
И Свет не удержался — сказал ей об этом.
Она накрыла его губы теплой ладошкой:
— Вы мне повторите все потом. Когда заживет ваша шуйца… А то я сразу начинаю таять. Какое счастье!.. — Она помолчала несколько секунд. — Давайте, я вам помогу. След привыкать к этому.
У Света сердце зашлось от тоски.
Она помогла ему надеть рубашку и камзол, зашнуровала ногавицы. Не удержалась и поцеловала в уста.
— Я теперь присно буду с вами.
Если бы, подумал Свет, отворачиваясь.
— Присно, присно! Верьте мне… — Она вдруг вскрикнула.
Свет обернулся.
— О боги! — Она смотрела на волкодлака.
А тот неотвратимо менялся. Исчезала шерсть. Укорачивались уши. Втягивалась длинная морда.
И только кровь оставалась кровью.
— Это же… Это же… — Ее затрясло. — Это же Ярослав!
— Пойдемте, — сказал мягко Свет, подхватывая ее десницей под мышку. — Соберитесь с силами, а то я не могу держать и вас, и свой баул…
— Да… Да… — Она быстро закивала. — Я сейчас, сейчас. Боги! Какую же змею пригрели на своей груди князья Нарышки! Зачем он Клюя?
— Не знаю, — сказал Свет. — Сможете нести мой баул?
— Да… Да… — Она все кивала. — Сейчас я… соберусь с силами…
С силами она собралась быстро. Во всяком случае, уже через минуту ей не требовалось опираться на Светову десницу, и Свет ей был только благодарен.
Он сунул в карман пистолет, взял баул.
— Откройте дверь и ничего не пугайтесь.
— А как же мои вещи?
— Мы придумаем потом! Сейчас нам след немедленно уйти отсюда!
Снежана все-таки вскрикнула, увидев лежащих возле двери, вцепилась в его шуйцу. Услышав стон, отшатнулась.
— Ой, простите меня!
Свет превратил кукол в живых людей, отправил вниз. Вытер со лба испарину.
Снежана исступленно целовала его в обе ланиты.
— Простите меня!
Поцелуи уменьшили боль.
Они спустились по лестнице, подошли к столу, за которым снова сидел портье.
— Дайте мне регистрационную книгу! — сказал Свет.
Последняя запись напротив тридцать шестого номера означала: «Ефрем Полено, купец из Твери. С супругой», — поэтому вырывать страницу Свет не стал.
— Я переезжаю в другой гостевой дом, — сказал он. — Через час сюда приедет человек, заберет мои вещи. Опосля этого вы навсегда забудете о нас обоих.
Портье кивнул и бросился открывать двери.
— Ступайте с миром, сударь!
Они шагнули на улицу.
— Он даже не посмотрел на меня! — пораженно прошептала Снежана.
— Он вас не видел, — сказал Свет. — Никогда…
Через десять минут прогулки парочка забывших о времени влюбленных вспомнила наконец, что вокруг ночь, и остановила первую попавшуюся трибуну.
— У вас есть деньги? — прошептал Свет, устраиваясь рядом со Снежаной.
— Остались в номере, — ответила та восхищенным шепотом.
— К Торговой набережной, любезный! А там покажу…
Через пятнадцать минут поездки парочка припозднившихся влюбленных вылезла из трибуны возле нежилого дома на Ратной улице.
— Свободны, любезный! — сказал кавалер. — Ныне ночью вы никого сюда не возили! А пока подождите возле скверика.
Любезный укатил, даже не обернувшись.
Парочка двинулась в сторону Волхова, прошла мимо остановившейся трибуны — любезный свирепо крикнул им: «Проходите, проходите, я нанят!» — свернула на Торговую набережную.
Двоим соглядатаям, дежурившим возле особняка арестованного чародея Смороды, вдруг вздумалось отправиться по домам. Почему бы и не пойти, буде их пришли сменить двое. Сообразило начальство, подыскало в соглядатаи бабу. Знамо дело, мужику и бабе следить за кем бы то ни было гораздо сподручнее, тем паче ночью. Сидят себе на скамейке, тискаются… Влюбленные как влюбленные — никто не заподозрит…
— А вы знаете, Свет, — восхищенно шепнула Снежана, — я бы не удивилась, если бы вдруг оказалось, что вы и в самом деле влюбили меня в себя.
Свет аж зубами заскрипел.
— Я никогда не делал этого, княжна. И никогда бы не сделал!
Она только вздохнула.
Открыл им Берендей.
— Хозяин?! Вас отпустили? Я же знал, что это ошибка!.. — Он зажег лампу, обнаружил за спиной Света тоненькую фигурку. — Вы не один?.. А у нас Забава ночевать не пришла.
— Я знаю, — сказал Свет. — Подними Ольгу. Пусть проводит девицу в трапезную, покормит. А потом в гостевую, уложить спать.