– Клиффорд?
Но его голос был слишком тихим, а крики птиц, голоса монахов – слишком громкими. Но Ал кроме стука собственного сердца больше ничего не слышал. Мир сузился до прямой дороги сквозь ветки и торчащие корни, пропитанной неприятным солоноватым запахом и ведущую к трупу. Ал сделал шаг и споткнулся о корень. Сделал второй и вспомнил про екаев, живших в лесу, о которых говорил Юдзуру. Сделал третий и присел на колени. Из-под большой шелестящей болотной куртки торчали только ноги. На лицо и тело была небрежно накинута ткань как мусорный мешок, которыми укрывают трупы. Если бы не валявшаяся рядом панама с вытянутыми листиками, Ал бы не поверил, что это Клиффорд. И то, что куртка, не его куртка, наброшенная на тело, не поднималась, и не опускалась, заставляло пальцы дрожать, а тело не слушаться.
Глубоко вздохнув, Ал одним резким движением скинул ткань. Лицо Клиффорда было мертвенно-бледным, губы перестали быть розовыми, под глазами появились почти фиолетовые круги, а рыжие растрепавшиеся волосы составляли контраст с сероватым лицом и сливались с кровью на траве. Ал видел такое лицо настолько близко лишь в детстве, когда очень худой парень подошел к нему, пока он стоял и ждал родителей в аптеке, и начал спрашивать, где он живет. Мама тогда сказала, что этот парень – наркоман. Только вот наркотики убивают не настолько быстро, как нож. Ал с трудом опустил взгляд вниз, потому что уже знал, что там увидит. Серая водолазка Клиффорда в области левого бока окрасилась почти в черный. Ал, стоя на коленях прямо перед ней, боялся приподнять ткань и увидеть, что твориться в месте, где нож вошел в кожу.
«Что делать? Позвонить отцу? В службу спасения?».
«911».
«Нет, 110».
«В скорую?».
«119».
«Или в морг? Или Мэрилин? Чтобы она забрала его тело».
Вместо этого он поднес ладонь к лицу Клиффорда и приложил ее ко рту, второй нащупал запястье мужчины, понял, что рука покрыта кровью, но даже не посмотрел вниз. Пульса, даже слабого намека на то, что что-то билось под кожей, не было. Зато на своей трясущейся потной ладони Ал ощутил слабое прерывистое дуновение, затем еще одно. Оказалось, Клиффорд дышал, просто очень неглубоко и часто.
Но разве мог он дышать, если пульса нет? Хотя Ал и у себя не всегда-то мог нащупать сердцебиение, что говорить про едва живого человека. Голова постепенно начинала работать, а тело отходило от оцепенения. Руки лихорадочно забегали, не зная, что им делать в первую очередь.
«Нащупать пульс на шее? Надо проверить зрачки на реакцию на свет, как в фильме? А сделать искусственное дыхание? Надо остановить кровь».
Бросив тщетные попытки ощутить биение под кожей шеи, только пачкая ее окровавленной ладонью, Ал передернул плечами, скидывая с себя кимоно, которое нацепил, чтобы его, на первый взгляд приняли за монаха. Решив, что насквозь пропитавшаяся кровью водолазка Клиффорда ему уже не поможет, Ал решил ее приподнять. Сообразив, что пропитавшаяся липкая ткань наверняка не даст этого сделать так просто, парень, стараясь быть осторожным, резким движением дернул ее наверх. Клиффорд застонал, и Ал обрадовался знаку того, что он жив, но вновь переведя взгляд на рану, ужаснулся. Дело было даже не в том, что он видел два края кожи, между которыми чернела дыра в теле человека, а в том, что из нее с новой силой хлынула кровь. Ал запаниковал, он что-то сделал не так, и просто приложил рукав кимоно к ране. Слегка уняв дрожь в руках, заставил себя более бережно намотать ткань на тело.
Но что делать дальше? Снова пришла мысль о том, чтобы позвонить кому-то и позвать на помощь. Мэрилин. Мэрилин должны быть где-то неподалеку. Даже если Клиффорд не смог сообщить ей о смене маршрута, она должна была пойти их искать.
Ал пощупал карманы, испачкав толстовку в крови, вытер об нее ладонь, откинул крышку и липкими пальцами включил телефон. Зрение не хотело фокусироваться на свете маленького экранчика, а дрожь в руках не давала набрать нужный номер. В голове висело два сообщения, перед глазами – где он оповещал, что выйдет под утро, а в голове – обещание не оставлять его до самого конца. Но этот конец не мог наступить. Не тогда, когда Клиффорд умрет, защищая его. Не тогда, когда Ал снова сорвал план. Снова всех подвел.
Дыхание стало прерывистым, как у Клиффорда, но намного глубже и лихорадочней, как при плаче. Но слез не было. Наверное, так организм показывал, что Алу пора перестать жалеть себя и начать что-то делать.