– Ты не в состоянии отличить право от лево. Повтори.
Ала обдало жаром. Напоминала ли так Бронна о его промахе или просто сказала это наугад? Тем не менее, он повторил ее слова. А потом сделал это еще два раза. Бронна была из тех учителей, которые заставляли не пересказывать информацию своими словами, а зубрить ее, но Ал убеждал себя в том, что потом ей еще спасибо скажет. Правда выходил из комнаты в приятный полумрак он в состоянии овоща. Не из-за информации об оказании первой помощи, а от того, что Бронна словно вытащила из него весь мозг. Он даже успел глупо подумать:
«Интересно, у нее есть муж? Если да, то ему стоит посочувствовать. А может, это Карл? Бронна единственная, кто обращается к нему не на «вы». Хотя кроме Бэна я не видел никого, обращающегося к Карлу напрямую».
Ал едва не врезался в нее. Ее внушительная фигура загородила проход и теперь бубнила о том, что Карл куда-то подевался. Тот спустился обратно на лифте к ним, только когда Бронна ему написала.
– Я не нянька, – начала она рассержено.
– Не волнуйся, – отозвался Карл и размял шею. – Сейчас эта доля упадет на плечи Мэрилин.
Ал захотел застонать.
«Жаль, Клиффорд умирает. Он был единственным нормальным взрослым».
Он не смог себя отругать за глупые беспечные и неуместные мысли, он слишком устал.
– Она подвезет тебя до вашего отеля, – обратился к Алу Карл. – Сможешь скрыть свое отсутствие?
Ал кисло кивнул.
– Но вы же скажете мне, как Клиффорд, если что.
Карл тоже кивнул.
– Или я буду звонить, пока не ответите, – несмело пробормотал Ал и обратился к Бронне. – И вам тоже.
– Беру слова назад, – поморщилась она. – Удали мой номер.
Карл отвез Ала наверх, а Бронна осталась с Клиффордом. В дверях лифта на первом этаже помимо хмурого швейцара они столкнулись с Мэрилин. Алу хватило одного ее взгляда, чтобы его на какое-то время расслабившееся тело вновь напряглось, а спина вытянулась сама собой, как струна. Обычно это происходило перед строгим учителем, сейчас – перед опечаленной женщиной. Однако стыд перед острым взглядом, заставляющим думать, что ты что-то натворил, даже если это было не так, не шел в сравнение со стыдом за минутную слабость. Он не мог расслабится, пока Клиффорд в таком состоянии, пока память о том, что произошло была свежа, а вина остра, как нож, которым проткнули мужчину.
– Ты готов? – Мэрилин без лишних слов обратилась к Алу. Круги под глазами залегли и у нее.
Парень кивнул, не в силах сказать что-то, и Мэрилин развернулась и направилась к едва ли ни единственной машине на парковке перед больницей и этим, как там его назвал дядя Карл? домом престарелых. Ал поблагодарил ее за молчание, пока оно не стало мучать его хуже того, что могла сказать Мэрилин. Так было лучше, чем если бы она снова начала на него ругаться или винить, Ал это понимал. Но не мог отделаться от мысли, что должен что-то сказать, выразить сочувствие, извиниться.
– Джек присмотрит за отелем и двинется за автобусом, когда вы отправитесь обратно, – подала голос Мэрилин, звучавший едва ли громче шума мотора.
Ал снова кивнул и пристегнулся вслед за ней, усевшись на переднем сиденье. Мэрилин надавила на педаль газа, машина плавно сдвинулась с места, и продолжила:
– Боишься остаться один?
– Я привык к одиночеству, – буркнул Ал, посчитав этот вопрос странным.
Мэрилин выехала на дорогу, ведущую, по плану местности у Ала в голове, прямиком к отелю, где остановился его класс. Интересно, заметили ли они его отсутствие?
– Я спросила про то, боишься ли ты, а не про то, привык ли, – снова заговорила Мэрилин.
Ал начал раздражаться.
– Я в порядке, понятно? – грубовато бросил он, обернувшись к ней. – Это не меня пырнули ножом. И вообще, мне больше нравилось ехать в тишине.
Мэрилин не ответила. Что-то в ее лице зацепило Ала, но вглядываться он не стал и отвернулся.
– Не сдерживай свои эмоции, Алекс. Это не помогает.
Раздражение не вернулось, оставив за собой лишь неприятную тягучую лень, но Ал все равно вяло огрызнулся:
– Ты-то знаешь. Сама никогда эмоций не сдерживаешь.
– Знаю, – коротко ответила она.