– Виноград еще не созрел, в школу пойдешь без него, – крикнула бабушка со стороны кухни, решив, что он торчит у лоз, а не у калитки.
Ал вздохнул и это было последнее, что он запомнил на ближайшее время. Вот он развернулся лицом во двор, а вот уже шел мимо аллеи у реки в школу. Он не заметил, как собрал портфель и вышел из дома, как прошел по своей улице мимо рынка и детской площадки. И он даже не попрощался с бабушкой. Может, она крикнула что-то в дорогу, но Ал, наверное, просто промолчал. А она наверняка подумала, что тот просто обиделся за то, что она не разрешила ему не идти в школу.
Ал открыл сумку – пакет для урока домоводства когда-то успел оказаться здесь, как и обед. Но волновало его другое – телефон. Тот тоже был на месте. Ал обернулся. Все это время он не смотрел за дорогой, за ним могли следить, а он бы даже не заметил. Однако на улице было пусто. Ал сжал в руке телефон и засунул ее в карман, готовый в любую секунду позвонить дяде Карлу. Несмотря на то, что тот снова не отвечал, как отец, надеяться больше было не на кого. Но Карл не спасет его от того, кто может прятаться за деревьями, даже если захочет. Ведь кто-то за деревьями – вот он, рядом, в метрах десяти. А дядя Карл непонятно где. Тогда Ал разочаруется в людях окончательно и бессмысленно, ведь уже будет мертв.
И пусть. Пусть кто-то выскочит из-за стволов, тогда больше не придется идти с повернутой влево головой. Шея слишком устает.
Но никого не было. Ни фигуры за деревьями, ни чьих-то ног за кустами.
Ал моргнул и отвернулся. В груди зашевелилось неприятное гнетущее всепоглощающее ощущение. Оно возросло вместе с воткнутым одноклассницей ножом в рыбью голову. Мегуми громко изобразила звук отвращения, а потом засмеялась звонко и заливисто вместе с Асукой. Ал отошел от неприятной картины подальше. Он почти сел на стул за сдвинутыми партами, где Юдзуру резал лук, вытирая глаза о плечо, да так и застыл, не приземлив пятую точку. Сейчас его интересовало окно, точнее те, кто могут за ним скрываться.
– Чего ты как на унитазе? Сядь уже, – Юдзуру шмыгнул и поморщился.
– Знаю, ты долго ждал, когда я подсяду, но не надо плакать, – спокойно ответил Ал.
– Это слезы не радости, – парировал Юдзуру. – А...
Его слова прервал очередной взрыв визгливого смеха со стороны кухонной гарнитуры. Учитель как раз вышел из кабинета приказав ничего без него не трогать. К рыбе толком никто не прикасался, точнее не разделывал. Как раз в этот момент кто-то из мальчишек крутил ее над головой. Юдзуру же просто решил не бросать нож в состоянии порезать лук без присмотра.
Ал вновь глянул в окно – пара грузчиков заносила коробки в столовую. Вдалеке кто-то курил. А что, если кто-то из них приставлен следить за Алом? Шизуко сегодня в школе не появился, и это не могло не радовать, не только из-за отменившегося урока английского. Но не означало ли это, что появится кто-то новый? Чье лицо ни он, ни люди Карла еще не видели? Ала настигло осознание того, что он может не знать о том, насколько близко к нему подберется еще кто-то, ведь шпионы могут быть везде. Даже в этом классе, даже рядом.
Профиль Юдзуру притормозил разыгравшееся воображение. Точно, ни дядя Карл, ни плохие люди не стали бы нанимать в работники детей. Да даже если бы Юдзуру был взрослым, Ал не стал бы его подозревать, ему он точно доверяет, пусть и не рассказывает всего. Но это для его же блага.
– Кхм, фагот.
В памяти всплыл образ высокого человека в очках и клетчатом костюме из какого-то советского фильма с кассет, сохранившихся и лежащих теперь в подвале дома в Сакраменто. Но вряд ли Ишидо смотрел тот фильм.
Юдзуру неодобрительно покосился на трех хихикающих одноклассников, бегло глянул на Ала, но промолчал.
В памяти всплыло другое воспоминание. "Фагот" – со смешком сказала бабушка, смотря диск с выступлением Верки Сердючки, привезенный отцом. Тот тогда еще осадил ее снисходительным "мам".
Ал придвинул к себе тарелку с овощами и оставленную кем-то чистку для овощей и достал вареную морковь, похожую на соплю.
До ушей донесся новый взрыв хохота, теперь отчетливее и громче. Раздавался он не от одноклассниц, а от Ишидо, его друга и одной из девочек, и привлекал внимание. Ал почувствовал, как его лицо начинает гореть, но взгляд не поднял. Ему вдруг показалось, что его слух стал отчетливее, совершеннее. Парень был уверен, что Юдзуру так хорошо не слышит, не слышат одноклассники, заинтересованные чем-то своим. А Ал их слышал. Слышал обсуждение чьей-то предстоящей поездки к морю, осуждение безалаберности учителя, стук ножа, дыхание Юдзуру, свое сердцебиение, шепот.