– Бывает, бывает.
– А я слышала, это семейное.
– У бабки Мары-сан теперь на рынке ничего не покупаем, – компания из трех человек пополнилась Рисаки.
– От отца, наверное, – добавил Икеда. – То-то он в Японию не суется. У них в Америке то это нормально.
– Ноги перед кем-то раздвигать...
– Фи-и.
Лицо горело пламенем. Ал встал, не посмотрев на Юдзуру. Голова была пустая, в ней не было обиды или злости, была лишь команда телу – охладиться.
– Не, это скорее от матери, – шепот стал тише, так как Ал приблизился. – Вы вообще слышали о ней? Наверняка где-то шлюхой работает.
Ал прошел мимо и дрожащими пальцами выкрутил кран.
– Да не может она быть шлюхой. Она умерла семь лет назад.
Оглушающая тишина. Лишь шум воды из-под крана. Кто-то отодвинул стул. Вспышка эмоций, вылившаяся в его громогласные слова, отступила. Странная отстраненность и абсолютное равнодушие помогли развернуться, чтобы спокойно вернуться на место. Лишь краем глаза Ал заметил лицо Ишидо, застывшего с открытым ртом и произнесшего последнюю перед его собственной фразу.
Сдвинутые парты в шаге от Ала посыпались как домино под движением руки, внезапно ставшей сильной. Стук и грохот догонял девчачий визг и вметавшееся, как змея, клокочущее чувство в животе. Это был гнев. И это он побудил рвануть вперед и дернул кулак по направлению к лицу одноклассника. Новая порция криков, кто-то звал учителя. А Ал, кажется, никогда не испытывал такой ярости, накрывшей с головой. Он оказался сидящим на ногах Ишидо, словно тот потащил его за собой. Руки одноклассника потянулись к лицу, чтобы закрыть его, но Ал успел нанести еще один удар все в ту же щеку. Зубы Ишидо щелкнули, и Алу не понравился удар – щека была мягкой, а ему нужно было ударить что-то нормальное, твердое, ладонь. Ал направил третий удар так, чтобы Ишидо дал себе тыльной стороной ладони в нос. Появилась кровь – пора бы остановиться. Однако просвет между руками Ишидо сам приманил дать ему прямо в лоб, теперь левой рукой, ей надоело болтаться без дела.
Ал отскочил, словно Ишидо ударил его в ответ, помимо его болезненных, но бесполезных брыканий ногами. А уже через секунду чьи-то мужские руки подхватили его и отбросили назад. Ал ударился головой о ручку ящика кухонной гарнитуры и увидел ноги в брюках и гольфах вокруг, расступавшиеся перед ним в две стороны. Спереди Ишидо загородил учитель. Ал поднял голову, и словно сама судьба ждала этого жеста, ждал Юдзуру в том месте, куда отбросило Ала. Губы сомкнуты, едва не поджаты, глаза широко раскрыты, брови подняты, руки вцепились в стол за спиной. Ал отвернулся – ему стало стыдно и страшно. Страшно, что теперь Юдзуру от него отвернется.
Ал встал, зная, что никто из одноклассников его не остановит. Дошел до двери в класс, не опуская головы, но не видя лиц перед собой. Он остановился в ожидании того, когда учитель его заметит.
– Стой здесь! – рявкнул тот со стороны Ишидо.
– Я пойду руки помою, – его голос прозвучал с хрипотцой, спокойно.
Как у остальных.
Марафон
Стул предательски скрипел от каждого лишнего движения. Ал не удивился бы, если бы выяснилось, что его взяли из той груды, сваленной в конце класса, которую до сих пор никто не убрал. Учительница Саеко думала поручить это дежурным, потом решила, что дети, даже мальчики, не должны заниматься таким, обратилась к директору, но тот ее просьбу проигнорировал. Ал бы не удивился, что сам мужчина, похожий на пьяного Санту, сидел когда-то на этом старье. Сейчас же он разместился во внушительных размерах офисном кресле, обделанным коричневой кожей, и глядел на Ала, старавшегося не двигаться на своем скрипучем стуле, что было тяжело, ведь он ужасно хотел в туалет.
Чтобы отвлечься, он начал переводить взгляд с человека на человека, сидевших вокруг директора. Он не знал и половины. Из узнаваемых лиц была учительница Саеко, сосредоточенно думающая о чем-то своем, руководительница класса 2-А, поджавшая губы, старающийся зевать, не открывая рот, учитель домоводства – по правую сторону от директора. Женщина в возрасте, вроде как, заместительница директора и еще двое незнакомых учителей, лица которых вливались в единое одинаковое пятно. Ал заметил, что один стул пустовал, видимо, кто-то из учителей не явился. И он даже догадывался, кто. Шизуко не появлялся в школе со вчерашнего дня, и это не могло не радовать. Только вот остальные присутствующие были одним из немногих напрягающих Ала моментов в данной ситуации.