Он был не против учителя домоводства, так как тот был свидетелем, по крайней мере понимал его присутствие. Он понимал присутствие директора, может, даже его заместительницы. По-настоящему не против он был только учительницы Саеко. Хотя на что он надеялся? Что она поддержит его? Защитит? Она могла так делать раньше, когда единственной его проблемой было непонимание химии, но не сейчас. Даже будь это обычной дракой, она бы этого не одобрила, она не из тех людей, которые понимают даже обычную мальчишескую драку. Но это такой не было. Ал ударил, а Ишидо не сопротивлялся. Ал был нападающим, Ишидо – жертвой. Так это выглядело, все так считали.
И все же, Ала это не волновало. Все же он ничего по этому поводу не чувствовал. Он не чувствовал стыда перед Ишидо, не чувствовал страха за то, что сидит перед директором, что его отчитают, исключат. Его волновало только то, что судить его будет куча людей, не имеющих к нему отношения. Что он втянул во все бабушку. Она сидела на соседнем стуле. Он был офисный и не скрипел, если бы это было не так, Алу бы пришлось потребовать проявить к ней уважение. Но как бы к ней не относились, из-за японского менталитета посадить ее на скрипучий школьный стул не могли, как самую старшую в комнате. Но из-за этого же менталитета даже обычные школьные драки были тем, за что пощады можно было не ждать.
– Итак, Александр Корито, – наконец, начал директор, но то, как он произнес: «Арекысаныдыр Корито» резало слух похуже царапанья ногтей по школьной доске. – Можете описать вашу версию событий, произошедших вчера.
Директор скрестил морщинистые ладони под подбородком и произнес все так, словно Ал только и ждал, чтобы рассказать о произошедшем. Он не ждал. Он хотел побыстрее выйти из душного конференц-зала и пойти в туалет. Он даже был готов к тому, что ему скажут: «Ты ударил одноклассника. Ты исключен».
– Я ударил одноклассника, – Ал сдержался, чтобы не пожать плечами и на всякий случай добавил: – На уроке домоводства.
– Учителя в этот момент в классе не было? – спросила заместительница директора.
– Нет, – ответил Ал.
– Почему?
Он покосился на учителя домоводства. Тот уже не зевал, а сидел, словно ему на стул подложили несколько канцелярских кнопок. На самом деле, он не впервые оставлял учеников одних. И это был не урок математики, где опасность может представлять разве что острый конец линейки. Ал не хотел подставлять его, но и врать во благо этого учителя не стал бы. Бабушка перед приходом сюда сказала говорить лишь правду, и молчать о самой неприятной до последнего. Но не врать, не оправдываться.
– Я не знаю, – пожал плечами Ал.
– Это не в первый раз, когда он оставляет вас одних? – как можно деликатнее уточнила зам директора, слегка прищурившись.
– Ты понимал, что делаешь, когда ударил одноклассника? – одновременно с ней спросил директор.
Ал замялся. Ему было приятнее разговаривать с заместительницей директора, да и тема, которую она затронула, касалась не его, но директор был выше по званию, и не обрадовался бы, если Ал его проигнорировал.
– Конечно, – ответил он.
– Что конкретно ты понимал в этот момент?
– Простите? – переспросил Ал.
Директор тоже слегка прищурился, все еще скрывая часть лица в седой бороде и за руками. Ал решил смотреть на них, но не ему в глаза.
– Понимал, что бьешь его по лицу? Что ему больно?
Ал слегка нахмурился. Он краем глаза заметил, как переглянулись два незнакомых ему учителя – женщина и мужчина, как шевельнулась бабушка, учительница Саеко, напротив, замерла.
Конечно, где-то в сознании он это понимал, не хотел же директор сказать, что он был не в себе. Но в тот момент, когда бил Ишидо естественно был сосредоточен на другом.
– Сколько раз ты его ударил? – продолжил директор, не дождавшись ответа.
Ал на секунду подумал, что не помнит, но при этом ответил: