Ал слабо улыбнулся. В этот момент дверь конференц-зала приоткрылась, и из нее посыпались учителя – сначала преподаватель домоводства, он кивнул им с бабушкой на лестнице и выглядел при этом так, словно спасается бегством; руководительница класса 2-А, она кивнула только бабушке; незнакомый учитель. Когда заместитель директора повернула по коридору к своему кабинету, бабушка дернула Ала за рукав, чтобы тот скрылся с ней за выступом стены, а сама начала что-то искать в своей сумке.
– Ну чего? – спросил Ал, но бабушка лишь заткнула его взглядом и, продолжая копошиться рукой в сумке, выглянула из-за угла.
Ал повторил ее жест и заметил, как одна незнакомая учительница, Саеко и директор столпились около дверей конференц-зала, выглядя при этом так, словно они обсуждают какой-то тайный план. Ал притих, перестал слышать свое дыхание и копошение бабушки в сумке, зато начал различать голоса.
– …такой возраст. Алекс никогда не проявлял склонностей к хулиганству, он всегда был тихим и послушным мальчиком, – Ал понял, что голос принадлежит учительнице Саеко.
– Обычно именно тихие дети…
– Господин директор, – вежливо прервала его Саеко. – Он же не с ничего это сделал. Я не защищаю Ала, Корито-куна. И я уверена, что Ишидо-кун сказал те слова, не подумав. Им нужно извинится друг перед другом. Или возместить моральный ущерб семье Ишидо.
– Я не буду требовать денег с одинокой пожилой женщины, – возразил директор. – Если на это готова семья Ишидо, пусть разбираются сами. Мое дело…
– Я против исключения, – впервые за разговор подала голос незнакомая Алу женщина. – Других средних школ в округе нет. А я не хочу, чтобы ребенок, пусть и трудный, не получал образование и сидел дома вдалеке от социума. Это может еще негативнее сложиться на нем.
Ал замер. Его впервые колыхнул вопрос о его исключении.
Он слишком поздно понял, что разговор закончен, незнакомая учительница и Саеко показались на лестнице, директор двинулся дальше по коридору второго этажа к своему кабинету.
– О, Мара-сан, вы еще не ушли, – заметила Саеко, стараясь скрыть усталость в голосе, и бегло глянула на Ала.
Интересно, сколько же проблем он ей причинил? Могут ли ее уволить за то, что одного из ее учеников отчислят? Он-то может пойти в другую школу, да хотя бы в Калифорнии, а она в такой глуши с под губленной репутацией – нет. Но не она же виновата в случившемся.
– Точно, – поддакнула ей незнакомая учительница. – Нас не представили, я Каори Хотару, школьный заведующий по работе с детьми.
– Очень приятно, – в ответ поклонилась бабушка, и Ал повторил за ней.
– Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – обратилась Хотару к Алу.
Тот утвердительно пожал плечами.
– Скажи, чем ты занимаешься после школы? Посещаешь какой-то клуб? – дружелюбно продолжила она. Хоть ее голос был намного приятнее слушать, чем голос директора, он все равно не побуждал с удовольствием отвечать на вопросы. Так ласково разговаривали либо с больными, либо с малолетками, либо с даунами. Ал же себя ни к кому из таких не причислял.
– Корито-кун хорошо рисует, – вклинилась учительница Саеко.
– Ну наверное, – снова пожал он плечами. – Но я не хожу в клуб.
– Рисуешь на уроках? – между делом уточнила Хотару.
Нет, она скорее разговаривала как мозгоправ. Ал никогда у таких не был, но в фильмах они говорили именно так.
Он кивнул и снова пожал плечами.
– То есть, в клуб в этом году ты еще не записался? – продолжила Хотару.
– Нет.
Он покосился на учительницу Саеко. Знала ли она, что он откосил от этого в том году?
– Спорт тебя не интересует? – тут Хотару обратилась к бабушке. – Я думаю, ему стоит попробовать начать заниматься спортом, чтобы куда-то выплескивать свою энергию. Он же у вас активный мальчик?
– Скорее фантазер, – с сомнением протянула бабушка и посмотрела на него. – Не замечала за ним особой активности. Но думаю, ему правда стоит чем-то заняться.
Ал хотел запротестовать. Он ненавидел спорт. Но тут к нему обратилась Хотару.
– У тебя бывает ощущение, что что-то внутри накапливается и это нужно куда-то выбросить? – она сделала соответствующий жест руками. – И ты начинаешь рисовать, к примеру.