– Ничего нового, – пожал плечами тот, словно это было очевидно. Ал хотел спросить про то, как ведет себя Ишидо и его компания, но тут друг продолжил: – Маленький принц… Скоро конец ведь.
– Маленький принц? – переспросил Ал.
Юдзуру махнул рукой.
– Конец учебы, – повторил он. – Все говорят про каникулы, про планы, кто куда собирается. А мы с семьей на все то же место поедем на море. А все так рассказывают, мечтают, а я как будто разучился. Может, потому что место все тоже. Я поэтому на твое море хочу посмотреть, Ал, понимаешь? Что такое?
Ал остановился.
– Все хорошо?
Медленно и лениво, но к нему подкралось ощущение, что что-то не так. Оно словно кричало из длинного туннеля, звало его, заглушаемое пением цикад, с конца этой длинной дороги.
– У тебя все хорошо? – повторил Ал вопрос.
Юдзуру пожал плечами, явно не понимая, о чем друг говорит. Может, это с Алом что-то не так? Скорее с ним, чем с Юдзуру, а он спрашивает с него. Но это ощущение возникало не в первый раз, возникало и в спальне, и ванной, и напротив лужи на улице, но и с Юдзуру тоже.
– Ну да, – снова пожал плечами друг, а потом посмотрел в асфальт.
Поэтому Ал продолжил.
– Ты немного изменился, словно говорить стал по-другому.
Юдзуру поднял взгляд.
– Взрослеешь? – спросил Ал, ища ответ скорее для себя.
Глаза друга потеплели.
– Да просто подустал немного.
Ал открыл рот, чтобы уточнить, о чем он, но не знал как.
– Тунец, – произнес Юдзуру.
– Чего?
– Сэндвичи с тунцом. Я вспомнил. За станцией есть магазинчик, там они вкусные такие. Хочу сэндвич с тунцом.
И он развернулся, чтобы прошагать мимо кассы на станции и направиться в магазин.
«Ему плохо без меня», – пришло объяснение.
Конечно, он был один. Всю эту неделю и дома, и в школе. Ал думал, что другу бывает тяжело дома и во время занятий старался писать чаще, чтобы тот отвлекался. А во время домашнего ареста почти не думал об этом, ослепленный тем, сколько плохого Юдзуру слышит о нем и дома, и в школе, что может перенять. Эгоистично. Алу самому было тяжело отсидеть эти несколько часов в том году, пока Юдзуру болел. Ему казалось, что ничего такого в том, чтобы не общаться с кем-то полдня, не общаться ни с кем, не так страшно и сложно, а потом садился за парту, по соседству с которой было пусто. А друг так сидел неделю.
«И будет сидеть еще долго, когда…».
Ал хотел окликнуть Юдзуру, уже заходившего в мини маркет, когда увидел карусель. Бирюзовая краска потрескалась и во многих местах отлетела, открывая место ржавчине, а фигурок лошадок не было. Ал быстро бросил взгляд на витрину магазина, где скрылся Юдзуру. Зеленые пластиковые иероглифы наверху были теми же, только раньше Ал не мог их прочитать. Сейчас под ними за стеклом друг махал ему рукой, подзывая к себе. Ал моргнул и вернул взгляд на карусель так быстро, как только мог, словно она могла исчезнуть, привидеться. Но она осталась на месте. Он подошел ближе, ступил на скрипнувшую и покосившуюся под его весом платформу. Ему едва ли не приходилось пригибаться под невысокой крышей карусели и это было так странно, словно он оказался на месте папы. Надпись на центральной опоре он тоже смог прочитать только сейчас, но и до этого знал, что чтобы запустить аттракцион, нужно было просто бросить монетку в десять йен и опустить небольшой рычажок вниз. Заиграет тихая музыка, настолько тихая, что цикады будут ее перекрикивать, а лошади пустятся вскачь по кругу, но так медленно, что его не начнет тошнить.
Юдзуру протягивал ему сэндвич, от которого пахло копченой рыбой.
– Ты в порядке?
– Я в детстве тут катался.
Он взял сэндвич и откусил, хотя есть не хотелось. Но Ал надеялся, что набитый рот не даст ему говорить, что Юдзуру спокойно отнесется к его очередному ностальгическому приступу. Но это был не обычный ностальгический приступ. Ал не чувствовал ноющую боль в груди, как это было, когда он в первый раз наткнулся на детскую площадку с деревянными аттракционами. Это было что-то более тянущее, дурманящее. Как если бы кто-то сравнил запах от дыма сигарет с дымом благовоний. Только эти благовония не возносили приятные ощущения где-то в животе, подскакивающие куда-то вверх. Они тащили вниз и были схожи с тем червячком, ползавшим в нем всю эту неделю. Это не вызывало противоречий, как ностальгия, не было приятным и нет одновременно. От этого хотелось избавиться, отдохнуть, лечь прямо здесь и…