Шпион
Ал не понимал, что происходит. Он словно находился во сне, но не в участившихся кошмарах, а в обычном со стандартным бредом, в котором происходят вещи, не связанные друг с другом, в котором ты видишь людей, которых не должен видеть, в котором ты идешь в одно место, а попадаешь совсем в другое, сне.
Так Ал увидел отца. И тот нарушил иллюзию, ведь во сне ты не видишь настолько отчетливо чужие намокшие глаза, взгляды, словно их обладатель, как и ты не верил встрече. Да и разве спросили бы во сне, почему у него влажные волосы? Но дома все вернулось к сценарию.
Отец говорил с бабушкой, обсуждая урожай, соседей и протекающий потолок в ванной, а Ал был лишь наблюдателем. Как во сне, где ты один понимаешь, что все вокруг – иллюзия, а окружающие тебя люди – лишь декорации. Но разве он не был лишь наблюдателем в этих скучных взрослых разговорах всегда? Ведь чай с малиной и рисовые пирожки, стрекот сверчков и теплый воздух под голоса родных, уносящих тебя в приятное сонное марево, были такими реальными. Слишком хорошими, чтобы думать, что все это – просто сон. Да и думал бы он во сне о том, что уже слишком взрослый, чтобы засыпать на кухне, ведь отец уже не отнесет его в кровать?
Но стоя на следующий день перед школой пусть и с никуда не исчезнувшим на утро отцом, Ала снова посетила мысль о том, что он в том новом фильме про симуляцию реальности. Ведь шел он на бейсбол. Матч, на который его пригласила заведующая Хотару, на который он уговорил сходить с ним отца, проходил сегодня. Но вместо спешащих на трибуны болельщиков Ал увидел намного больше людей, чем ожидал. Дети, взрослые, учителя – все разговаривали, кричали наперебой, столпившись вокруг разноцветных палаток и столов. Ал чувствовал запах еды, видел выигранные в какой-то палатке игрушки в руках детей, слышал крики учеников, привлекающих внимание к их классу.
– Что это? – немного растерявшись, спросил отец.
– Бункасай, – прошептал Ал.
Как он мог забыть о школьном фестивале? И почему он сегодня? Как же игра по бейсболу? Разве не должна игра проводиться в другой день или ее организовали в день фестиваля специально, как какой-нибудь школьный спектакль? Или его разыграли и игры сегодня не будет? Но почему никто не сказал ему о фестивале? Ал смутно помнил, как его обсуждали одноклассники еще до школьной экскурсии, но его мысли в тот момент занимало что-то совсем другое. На той неделе его не было, но Юдзуру бы сказал ему…
– Я думал, он осенью, – все еще слегка удивленный отец первым шагнул на аллею, похожую на картинку из мультика.
– Хигашиюри не настолько большой город, чтобы проводить фестиваль в два дня для родителей и для всех гостей отдельно, поэтому школа разрешила проводить его в два дня с разницей в полгода. Но в этом из-за переноса школьной поездки все сместилось на один период, – принялся объяснять Ал, стараясь не выдавать своего замешательства.
– Что подготовил ваш класс? – спросил отец.
– Кафе, – бросил Ал первое, что пришло в голову. У них был спектакль осенью, и он рисовал декорации, поэтому повторяться было нельзя.
– Но если ты участвуешь…
– Меня отпросили, – перебил Ал. – В кафе много людей не надо, пойдем на поле.
Ал обогнал отца, про себя думая, как от него отделаться. Так странно, еще вчера он все еще не верил в его реальность. Но он должен был найти Юдзуру один. И не только, чтобы спросить, почему тот не напомнил про фестиваль. Ал должен был убедиться, что друг в порядке. И такая возможность представилась, когда они прошли к трибунам. Отец спрашивал что-то про то, почему Ал не пошел в бейсбольную команду, когда они проходили прямо мимо школьников в черно-белой форме и их тренера, когда последний заметил их и подозвал Ала к себе. Парень бросил беглый взгляд на отца, но поняв, что тот тоже заметил тренера, смирился с тем, что сделать вид, будто он не заметил, как его зовут, не выйдет.