– Да.
– Почему не ты?
Отец тяжело вдохнул, звук в трубке отозвался неприятным шорохом.
– Потому что тебе не о чем переживать, сынок. Ни тебе, ни бабушке. Я бы хотел приехать, я по вам соскучился, но мне нужно найти новую работу. Официальную работу. А мой… друг просто проездом в Японии. По его работе. Поэтому я сказал вас навестить.
– Да, – кивнул Ал, словно отец мог его видеть. – Он сказал это бабушке.
– Да.
– Он соврал.
Отец помолчал. Он не мог утверждать, что сказал или не сказал его знакомый. И Ал мог этим воспользоваться, выдать свои догадки за слова гостя. Но отец заговорил первым.
– А я послал его не для того, чтобы он рассказал правду. А для того, чтобы вас успокоить.
Ал замер, а затем едва не задохнулся от возмущения. Он вспомнил недовольство в голосе незнакомца. Видимо тот не был так уж согласен с поручением отца соврать о том, что все хорошо, а тут он просто проездом.
– У нас все хорошо, – настойчиво произнес отец, явно оценив состояние Ала. – Лучше всех. У меня, тебя, бабушки. Кстати, где там она? Позови ее, хорошо? А то я с ней вечером еще не разговаривал.
Ал разом смолк, сметя в себе все возмущение.
– Пап, сейчас утро.
– Да я все по своему времени, – быстро отмахнулся отец.
– Пап. В Калифорнии сейчас три часа дня.
– Угу.
– Тогда насколько далеко унесло лягушку-путешественницу, что у нее сейчас вечер?
На проводе все стихло. Ал даже подумал, что отец отключился, но тут мальчик отчетливо услышал хмыканье, но не понял, что оно выражает, и отец действительно отключился.
Пытаясь сообразить, в каких штатах сейчас вечер, и не придя к вразумительному выводу, Ал вышел на улицу, чтобы умыться. Отец опять не дома, но где он работает, и над чем, что пришлось послать кого-то присмотреть за сыном. А тот незнакомец? Насколько он надежен? Отец не послал бы кого попало, но этот друг же не послушал его, дал Алу услышать хотя бы то, что узнала бабушка.
Он ненавидел это. Молчание. Ал был бесконечно благодарен отцу за постоянное спасение его жизни, остатков их хрупкой семьи. Но никогда не мог простить его за то, что, выталкивая сына из этой темноты, догонявшей по пятам, отец сам прятался за этой завесой, оставляя Ала одного.
Вода из колонки в ванной была обжигающе холодной, но это приносило странное наслаждение, хотя обычно Ал ненавидел холод. Мальчик выплюнул пригоршню пасты, когда услышал, как за спиной хлопнула дверь кухни. Он еще раз сплюнул, попав на майку, и выглянул на улицу за бабушкой – за ней закрывалась калитка.
– Ба?
Она не ответила и повернула налево.
– Давай я в магазин схожу?
Ал резко провел рукавом по рту, чтобы вытереть его от пасты.
– Я разговаривал с папой!
Теперь бабушка бы его точно не услышала из-за расстояния, на которое отошла. А может, ей просто снова не нравилось, что Ал говорит на русском. Ему все еще надо было тренировать японский для школы.
– Ненавижу это.
Она не вернулась, чтобы попрощаться с Алом перед тем, как он пойдет в школу, пожелать ему удачи. Может, она была расстроена из-за вчерашнего незваного гостя и страха, что у нее заберут внука? Что ж, Ал тоже. Только не из-за страха, а из-за того, что не вышел пораньше, как хотел. Если тот незнакомец станет за ним следить, он знает, во сколько Ал выходит в школу. А значит, если мальчик выйдет раньше, его вчерашний гость может не успеть от него спрятаться.
Но по пути в школу Алу никто подозрительный так и не встретился, пусть у рынка, помимо машины мясника, все еще стоял черный ниссан.
Мальчик пнул ботинком грязь, язвительно радуясь тому, что бабушка снова будет ругать его за то, что он не знает цену этим ботинкам. Но перед школой все же помыл их в раковине у спортзала.
– Ты слышишь? Я к тебе обращаюсь.
Ботинки сменились на кеды, такие же, как у Юдзуру, и теперь он нервно и ритмично дергал ногой под партой.
– Что думаешь?
– О чем? – тупо переспросил Ал, переведя взгляд на лицо друга, которого не слушал.
– Ну о новеньком, – Юдзуру закатил глаза.
Ал продолжил тупо пялиться на него. О каком новеньком друг говорил?