– Ни черта ты не знаешь, – внезапно прошипел отец.
Ал склонил голову набок.
– Ну да. Я еще многого не знаю. Но ты давай, скажи снова, что секреты меня берегут.
Отец промолчал. Может, он не знал, что ответить, может, до сих пор не понимал, когда сын начал так с ним разговаривать.
– А что мне было делать? – наконец, в сердцах спросил Мирон.
– Сказать правду.
– Сказать правду? Шестилетнему ребенку?
– Ребенку, находившему пистолет в куртке отца, – выплюнул Ал. – Ребенку, который явно понимал и видел больше, чем должен.
Отец сделал шаг к нему, ступил на деревянный порог и вмиг вновь стал выше Ала сантиметров на двадцать. Он понизил голос почти до шепота, и Ал только теперь понял, что они вообще его повышали.
– Ты думаешь, эти месяцы были плохими, сынок? А так могло быть пол жизни. Ну и, надо оно тебе? Сказать правду, – он почти выплюнул эти слова. – Сказать правду, чтобы ты плакал еще по какой-то причине, кроме смерти мамы? Нет, так не пойдет.
– Так скажи сейчас, – взмолился Ал.
Отец помотал головой. Ал ухмыльнулся, поняв, что разговор закончен и поэтому автоматически перешел обратно на японский, когда нашел, что добавить.
– Ты прав, я сам себя в это болото втянул. Но не удивляйся, что теперь не выплыву.
– Не убивай себя, – тон отца стал таким же, как у Ала несколько секунд назад.
Но тот уже вышел и никак не ожидал, что вместо ночного воздуха щеку обожжет хлесткий удар полотенцем. Он воскликнул что-то от удивления и отшатнулся, но глядя на полыхающую, как щека, от гнева бабушку, так и остался молчать с открытым ртом.
– Ты неблагодарная сволочь! – вскричала она.
– Мам! – воскликнул отец, выбегая из кухни.
– Ты, умник, знаешь, как лучше? – бабушка напустилась на Ала. Разговор она не понимала, но могла понять его суть даже по последним фразам, брошенным на японском. – Да ты сам пробовал заботиться о ком-то, кроме себя? Молчание ему не нравится, поглядите. Почему я молчу, когда требуется? Значит, это не невозможно. У отца своя жизнь. Перестань быть ребенком и совать нос, куда не следует.
– Ты ни черта о нас не знаешь, – прошипел Ал и почувствовал, как предательски дрогнул голос, поэтому на одном дыхании выпалил: – Сиди и дальше молчи, не зная ни кого ты вырастила, ни того, с кем год в одном доме прожила. А раз не знаешь, то заткнись.
Последняя фраза была лишняя. Он понимал это уже тогда, когда произносил ее, когда отец рявкнул: «Саш!», когда не осмелился посмотреть на бабушкину реакцию. И почему взрослым можно говорить ему вещи более худшие, но и за меньшее он будет чувствовать вину?
Ал припустил к себе в комнату, хлопнул порванным седзи, которую отец обещал заменить, и, не дожидаясь, пока все лягут спать, пока кто-то не придет в его комнату, не наорет, чтобы потом оставить в покое; схватил плейер с наушниками, перемахнул через окно прямиком в розовые кусты, затем через забор и оказался на пустынной улице. Пока его не заметили родные, припустил к детской площадке, но вынужден был там остановиться. Далеко уходить не стоит, особенно когда за ним могут следить, пусть и не так явно, как за Юдзуру.
Ал только теперь подумал о друге. Уже меньше, чем через четверть суток ему предстоит пойти по неизвестному адресу и, возможно, умереть. Ал мотнул головой. Нет, он не даст себя так просто убить. Как только он убедиться, что Юдзуру в безопасности и охрану от него отставили, а он потребует это за выполнение сделки, за то, что пришел, он найдет способ дождаться помощи и тогда… Тогда он и разберется.
Но ему нужно будет зайти домой за листиком с адресом. Идея сбежать из дома и не ночевать там с дребезгом провалилась, и к горлу начала подступать паника. Как ему выяснить, где находится нужная улица? Адрес есть, но город Ал знал плохо, особенно ночью, когда нет прохожих, чтобы подсказать дорогу.
Может, написать Клиффорду? Сказать, что он знает, где будет враг, и что готов быть приманкой, как в тот раз. Хотя, Клиффорд наверняка еще не поправился, да и после того, как чуть не умер, вряд ли опять будет связываться с Алом. И как он вообще мог подумать о том, чтобы снова втянуть его в это? Но разве Клиффорд к таким ситуациям не привык?
От размышлений Ала оторвали приглушенные стуки. Сообразив, что забыл включить музыку в наушниках, парень подумал, что это кошка залезла в мусорный бак где-то неподалеку, но затем он услышал голоса. Кто-то о чем-то быстро и прерывисто заговорил где-то за магазином. Ал напрягся. Ему это здание радостей еще не приносило. Он было думал повернуть назад домой, но тут смог различить, что говорил голос неподалеку. Он звал на помощь. Голос был мужской, даже мальчишечий, и явно не принадлежал Шизуко, а больше японцев-шпионов Ал не знал.