– Выключи, – прошипела Мэрилин, продолжая тащить его вперед. – Если нас заметят, держись позади.
– А если нападут сзади?
– Обойди меня.
– А если с двух сторон? – Ал врезался в спину резко остановившейся Мэрилин. – Я не издеваюсь, я серь…
– Тихо, – шикнула та, и Ал замолчал.
Ничего, кроме далекого журчания воды. Они дошли до служебной лестницы и начали спускаться вниз. Пройдя небольшое каменное подвальное помещение, они оказались в кромешной темноте.
– А Клиффорд здесь? – спросил Ал после продолжительной паузы.
Его глаза начали привыкать к темноте и теперь он видел то, что никак не ожидал увидеть. Тоннель, уходивший далеко вперед, был не подвальным, а канализационным. Сток глубиной где-то в метр и шириной где-то в семь между двумя выступами, на одном из которых они стояли. Конца прохода Ал не видел, однако чернеющий на противоположной стороне тоннель пугал своей непроглядностью.
– Не здесь, – ответила Мэрилин, тоже смотря в темноту.
– А папа?
– Он пошел искать тебя, хотя должен был помочь остальным никого сюда не пускать. Шпион разделил вас.
– Он наверху в лифте с дядей Карлом, – поспешил сообщить Ал.
Мэрилин странно на него посмотрела, а затем все же велела включить фонарь, пока сама держала наготове пистолет, но зажать его ладонью, так, что свет стал очень бледным и розовым, а сама двинулась вперед.
– А ты почему здесь? – не унимался Ал.
Мэрилин не ответила. В какой-то момент она свернула направо, до нее Ал бы и не заметил небольшой круглой ниши в стене. Этот тоннель был намного меньше того, из которого он выбрался до этого, и ему, и Мэрилин приходилось пригибаться. Под ногами зашуршало что-то вроде мокрого песка или грязи. Ал не хотел знать, из чего она состоит. Через несколько метров они вылезли в более высокое круглое помещение, заканчивающееся тупиком. Мэрилин опустила пистолет, забрала у Ала телефон и посветила на стены. На одной из них виднелось три скобы, по которым можно было забраться в узкий круглый сток наверх. Он наверняка заканчивался люком, но скоб для подъема в стоке уже не было.
– Отлично, – огласила Мэрилин, зажала фонарь ладонью и велела: – Лезь.
– З…зачем? – замялся Ал.
– Я пойду искать выход, помощь и Мэг. Сейчас ты для меня только обуза, – жестко произнесла она.
Ал не обиделся, скорее осознал, что ему придется ждать ее в абсолютной темноте, пока по этим тоннелям бродит кто-то, кто на него охотится. Видимо, это отразилось на его лице, Мэрилин чуть смягчилась, посмотрела на пистолет в своей руке и прямо спросила:
– Ты выстрелишь, чтобы спасти себя?
– М-м, – протянул Ал.
Он стрелял по жестяным банкам и глиняным голубям, понимал, что отец учит его этому не только для развлечения, но никогда всерьез не задумывался о том, что ему придется стрелять в человека. Живого, состоящего из плоти, крови, костей и мяса. От представления, как через все это проходит пуля, его затошнило больше, чем от смердящей ото всюду вони.
– Выстрелишь так, чтобы не дать возможность нападающему пусть сквозь боль, но добраться до оружия, добраться до тебя, – добавила Мэрилин.
Выстрелить так, чтобы убить.
– Нет.
Мэрилин повернула голову в сторону выхода из тоннеля.
– Тогда залезь наверх, выключи фонарь, и, если кто-то к тебе подберется, дождись, пока не будет возможности посветить ему прямо в глаза, напрыгнуть сверху и бежать, – она вновь повернулась к нему. – Беги. Зови на помощь, чтобы тебя услышали.
Ал слабо кивнул, но Мэрилин никак не отреагировала. Она смотрела на него каким-то новым взглядом, который он у нее еще не видел. Страх?
– Что Мэг имела в виду под ее очередью? – спросил Ал.
Мэрилин слегка дернула головой, ее черты лица вновь стали строже и острее, и она бегло произнесла:
– То, что я должна тебя оставить. Лезь.
Ал послушался. И зажмурился. Видимо, он врал сам себе, что не боится темноты. Он вмиг забыл о том, что нужно дышать тише, не слышал, как Мэрилин уходит, не чувствовал запаха канализации. Тьма словно проглотила его и не давала пошевелиться, не давала вздохнуть. И в ней было так плохо, он захотел вырваться из нее хоть как-то, пусть кто-то придет и заберет его, пусть даже кто-то воткнет ему нож в спину. И от этой мысли стало спокойнее. Если он не боится, что кто-то выскочит из темноты, чтобы убить его, то почему должен ее бояться?