– Саша, – позвал его отец, и Ал сделал жалкую попытку рвануть вверх, но лишь сполз вниз.
Он думал, что ему конец, что миг, и Мэг воткнет ему в спину ее длинный нож по самую рукоять, но тут ее тело ударилось под ним о стену, Ал вывернулся, чтобы посмотреть, что произошло, увидел метнувшийся хвост на голове Мэрилин, и упал. Из него словно вышибли весь воздух, а тело онемело от боли и шока, но видел он все еще отчетливо. Отец уже через секунду навис над ним, раздались выстрелы, Мэрилин рванула за удирающей Мэг, но отец уже через секунду схватил ее, призывая остановиться. Вырывалась и ругалась она лишь несколько секунд, после чего оба взрослых обернулись к нему. Ал почувствовал, как его ошарашенные глаза начинают смыкаться так же быстро, как он сам падал вниз, и напоследок бросил:
– Спасибо, что вернулись за мной.
Последний момент
Рассвет таял, как сладкая вата, растворяясь в затянутом тучами небе. Вдалеке, едва касаясь деревьев, виднелась лишь одна ярко-розовая, почти алая полоса, уходящая в дымную серость. Словно кто-то полоснул облака лезвием.
Это было первым, что увидел Ал, и подумал, что умер. Вторым он увидел карету скорой помощи, в которой находился, и решил, что просто спал. Беготня по канализации в стиле Черепашек ниндзя казалась бредом. К тому же во сне не бывало деталей, а именно они ускользали, утекали сквозь пальцы, как тягучий кисель, заставляя вновь погружаться в сонное марево. Он просто уснул, когда они с отцом поехали в больницу с Момо и Ю, ему все приснилось. Но перебинтованную спину жгло, очки в руках были пыльными и разбитыми, левую ладонь саднило, а вдалеке, даже без них, он видел, как отец разговаривает с кем-то. С дядей Карлом. Ал силком вытащил себя из машины и под неодобрительные оклики врачей, на этот раз настоящих, поплелся к ним.
– Эй, ну как ты? – отец жестом отогнал медбрата, хотел сесть на корточки, но в итоге просто нагнулся к Алу и принялся стирать пыль с его щеки, обслюнявив пальцы.
Ал вяло попытался уклониться и повернул голову к Карлу.
– А где Шизуко? – спросил он.
«Интересно, давно их вытащили из лифта? – промелькнуло в голове. – Они пропустили все веселье».
– Кто? – переспросил отец, прекратив попытки вытереть его лицо.
Ал хмыкнул.
– Мой учитель английского? – а на вопросительный взгляд отца язвительно, язвительнее, чем хотел, добавил: – Шпион.
Он сам виноват, что ни о чем не знает. Если бы он был рядом все это время, как дядя Карл, то все бы знал. Но сам дядя Карл вдруг произнес, как обычно спокойно, но сами слова были резкими:
– Прекрати пререкаться. Отец только что спас твою жизнь. И не только он.
Ал пристыженно и насуплено потупил взгляд. Неловкую паузу разбавил телефонный звонок Карлу. Тот держал мобильный в руке и сразу же ответил, отойдя в сторону, и закурил. Ал подумал, почему он сейчас не разбирается с произошедшим со своими людьми, которые наверняка даже носа прибывшим врачам и полиции не показывали, и ему стало еще более неловко. Отец воспользовался паузой и переговорил с медбратом, все это время неловко топтавшимся рядом, а Ал продолжил теребить ручки разбитых очков. Из разговора отца с врачом он понял, что во время якобы землетрясения они ехали в больницу и оказались рядом с открытым люком, и спрятались туда, после чего Ал не удержался и упал, счесав спину об арматуру.
Об явно иностранной внешности если не Мирона с Алом, то Карла, врачи тактично промолчали, оказывая помощь всем, кто мирно спал, подскочил от внезапного сигнала тревоги, оказавшегося отчасти ложным. Ал понял силу слова, когда услышал доносившиеся от остальных «пострадавших» переговоры и перешептывания о том, что кто-то из них действительно почувствовал подземные толчки. Но никто не думал, что всех здесь просто надули.
Медбрат предложил пройти в больницу, чтобы получше осмотреть Ала. Отец согласился и махнул Карлу, но жестом попросил подождать минуту. Наспех закончив разговор, он подошел обратно, но обратился не к Мирону, а к Алу.
– Можно с тобой поговорить? – спросил он.