– Мэг говорила, что теперь ее очередь… – Ал замялся. – Насколько я понял, ее очередь убить кого-то, кого защищает Мэрилин.
Отец помолчал немного, смакуя слова Ала.
– Мэг убила возлюбленного Мэрилин, – наконец, произнес он.
Ал не ответил. Его не настолько удивила эта информация, сколько осознание. После того, как напали на Клиффорда, Мэрилин рассказала ему что-то о себе. Что дало ответ на то, почему она не стала сидеть и ждать, а сама пошла спасать дорогого ей человека. Но теперь Ал понял еще кое-что. Она пошла к ним только после того, как узнала про Мэг.
– И это тебе мотивация никогда больше за ней не следить, Саш, – внимательно наблюдая за его лицом, произнес Мирон. – Пообещай.
– Обещаю.
Это далось легко. После пережитого страха и смертельной игры в прятки это не могло быть трудно.
Неожиданно, отец хмыкнул и продолжил свой рассказ.
– Но у Мэг все хорошо с самооценкой, сынок. Когда в ее работу начали вклиниваться другие, она сочла это личным оскорблением или оставила им выполнять грязную работу за нее.
Ал вспомнил ее слова в разговоре с Шизуко, что кто-то должен знать, что она тщательно выполняет свою работу. И если Гор считает нужным послать кого-то еще контролировать ее, а вспоминая события в мэрии, этим кто-то явно был этот Макс или Марк, она оскорбиться и, бросив все на него, уйдет. Но Макс должен был уехать, и уехал, добравшись до нужных ему бумажек, снова освободив место Мэг. И один Шизуко без вопросов остался с начала до конца.
– К сожалению, мы не можем знать до конца, какой приказ поступил ей и Шпиону вчера, – продолжил отец. – И мы не можем сказать, где все это время скрывалась Мэг, но ее самомнение победило. Им нужно было вывести из игры меня, а в комплекте начал идти маленький сопляк, которому начали уделять слишком много ресурсов. Без обид.
– И она решила избавиться от нас обоих разом, – нахмурился Ал, проигнорировав его.
Мирон повел бровями, и Ал нахмурился сильнее.
– Не от нас, Саш, от тебя, – отец проследил за его реакцией, но убедившись, что ничего страшного на лице Ала не отразилось, продолжил: – Она боится Гора. И не станет так рисковать.
«Рисковать убить меня, а не маленького сопляка», – закончил за него Ал.
Отец продолжал внимательно смотреть на него, но Ал не выказывал никаких эмоций. Он привык к тому, что его хотят убить, хотя…
– Шизуко сказал, что я яйца выеденного не стою, – отрывисто произнес он. – И стоило оно того, чтобы ждать попытки взять меня в заложники, пока ты не покажешься?
Отец затянулся, раздумывая над ответом.
– Это и ответ на то, почему все это время с тобой был Карл, а не я, – осторожно произнес он. – Дело именно в том, что Карл взялся тебя защищать. Понятное дело, ты важен мне, и на меня можно повлиять через тебя. Думаю, – произнес он со вздохом, – все понимают, что убей они тебя, я бы сдался. Но Карл – другое дело. Он главная фигура на доске. Рычаги давления на него нельзя просто убрать, чтобы он сдался, их надо хранить, думать, как использовать, потому что Карла так просто не уберешь. И если появляется кто-то, кого он защищает…
– Его надо хранить, – закончил Ал.
– Прости, что не был рядом, – вдруг произнес отец. Его голос звучал не столько сожалеюще, сколько смиренно. – Но я до сих пор считаю, что это был лучший способ тебя защитить. И что бы ты теперь обо мне не думал, это всегда моя главная цель.
– Но ведь не сработало.
Мирон потушил сигарету, пробормотал что-то про то, что в Японии клад найти проще, чем мусорку, выбросил окурок в урну, стоявшую у входа, и произнес:
– Кто знает. Ты хотя бы все еще жив.
Но живым Ал себя не чувствовал. Может, из-за последнего вопроса, который у него остался.
– И что дальше? – непривычно высоким голосом спросил он.
Мирон дождался, пока Ал не сядет на жесткое кресло у кабинета в ожидании врача, но сам приземлился не рядом, а на корточки, взяв сына за руки и заглянув в глаза.
– Мы уедем.
Ал не знал, кто это произнес – он или отец. Мир поплыл перед глазами, и он порадовался, что не стоит на ногах.
– Почему? – промычал он неразборчиво, но отец понял.
– Остаться здесь можешь только ты, – мягко произнес отец. – А бросить тебя мы не можем, так?