– Сегодня?
– Да, – Юдзуру выглядел бодро. – Папа привез кассету с «Утиными историями», как у тебя. Хочешь выберем серии, которые ты не смотрел? Папа сегодня снова уезжает, поэтому мама разрешила нам разместиться в гостиной с кассетником.
Ал заставил себя вспомнить, что смотрел все серии «Утиных историй». Но мысль пойти в гости к другу, которому редко давали такую возможность, показалась слишком заманчивой. В первую секунду. Разве он должен идти веселиться после того, что произошло ночью? Это казалось неправильным. Но ведь он должен продолжать жить дальше. Не его же убили, в конце концов. Да и Юдзуру тут не при чем. Ему уж точно не должно быть дела до ночных похождений Ала, фейерверка, которого никто так и не увидел. Он живет той жизнью, где неправильным будет, если друг откажется от такой редкой возможности провести вечер как все их сверстники.
– Сможешь отпроситься у бабушки? – напомнил о себе Юдзуру с все еще сохранявшимся предвкушением чего-то радостного на лице.
– Точно, – протянул Ал медленно. – Мы поссорились.
– Оу, – Юдзуру сдулся, как воздушный шарик.
– Но я попробую уговорить ее, – заверил Ал, мотнув головой и прошел в класс. – Или просто уйду. Ей будет слишком неловко звонить твоим родителям, чтобы сказать, что она никуда меня не отпустила.
– Лучше не стоит, – осадил его Юдзуру, тоже садясь за свою парту.
– Наверное, – пробормотал Ал.
Ее мир тоже был таким, где неправильным будет стыд перед соседями. Надо соответствовать их японской мечте.
Ал взял в руки карандаш. Говорят, травмирующее событие лучше пережить, если ты его проработаешь и перестанешь бояться, например, нарисуешь. Но Ал не нервничал, не боялся, темный образ здания с двускатной крышей был скорее раздражающим своей навязчивостью, раз за разом всплывая перед закрытыми веками.
Утка из мультфильма вышла куда хуже, чем обычно.
– Не выспался, Александр? – спросил господин Шизуко, внезапно оказавшись у его парты.
Алу стало не комфортно. Может, потому что он почувствовал холодок в голосе Шизуко. Но у него была веская причина зевать. Алу не понравилась и эта мысль. Если он собрался соответствовать окружению, пока не чувствует себя настолько плохо, никаких веских причин нат сон быть не может.
– Извините, – пробормотал Ал и начал думать, как уговорить бабушку отпустить его вечером из дома.
***
– Много в школе задали? – это было первое, что бабушка сказала после: «Привет, почему ты не съел обед?».
– Нет, – ответил Ал. – Только математику и химию.
– Как у тебя с ними дела?
– Стабильно, – уклончиво ответил Ал. С математикой все нормально, но в химии он полный ноль и набирал приемлемый балл только потому, что в первый год в новой стране его жалели. После каникул такой поблажки могут не дать.
– Я просто думала, что ты сможешь мне помочь на рынке, если не занят…
– Смогу, там не много делать, – тут же согласился Ал.
Неплохое начало. Главное, чтобы эта помощь не заняла весь вечер, и бабушка клюнула на лесть.
– Но это химия, – напомнила бабушка, контролирующая его оценки и знающая о проблемах со всеми предметами. – Я, в принципе, и сама могу справиться.
Лесть, а еще способ не выслушивать потом не только за оценки, но и за отсутствие помощи. Ал не мог упустить этот шанс.
– У меня все нормально. Так, с чем там нужно помочь? – уточнил он, выходя вслед за ней на кухню.
– Вам в школе же рассказывают про экономику, законы? – спросила бабушка, садясь за стол и принимаясь за суп. – Хлеб нужен?
Неустанный вопрос, хотя бабушка знала, что хлеб едят только ее дети, но не внуки. А еще знала, что Ал не любит все супы, кроме лапши.
– Не возюкай ложкой, тебе для желудка полезно, – бросила она, глядя на то, с каким видом Ал посмотрел в тарелку. Аппетит не совсем вернулся, но желудок требовал пищи. Бабушка продолжила, будто ее и не прерывали. – Да и вы, молодежь, вечно о правах своих заявляете, забывая об обязанностях.
Ал сдержался, чтобы не возразить и сунул в рот ложку бульона, кивнув.