Ал посмотрел на бабушку и с удовольствием отметил, что она тоже посмотрела на него. Во фразе этого мужчины можно было услышать контекст. И если бабушка посмотрела на него, значит посчитала достаточно взрослым, чтобы Ал его понял.
Мальчик думал, что она еще как-то круто ответит, но бабушка полезла в свою сумку за документами.
– А ваши документы? – выпалил Ал и тут же стушевался, когда оказался под взглядами трех взрослых. Трех, напарника этого инспектора он до сих пор не замечал.
Ал было думал добавить «сэр», потом вспомнил, что в Японии так не говорят. Но отец столько раз говорил ему всегда спрашивать документы у полиции, если к нему будут вопросы и отца рядом не будет. Должно же это было когда-то пригодиться.
Напарник того, что говорил с бабушкой, что-то зашептал первому на ухо, и риелтор снова заговорил.
– Это ваш внук? – уточнил он без особого интереса.
– Да, – коротко ответила бабушка, и Ал кивнул.
В отличие от риелтора, который с ними разговаривал, его напарник внимательно разглядывал Ала. Он был чуть выше, в шапке, которую носят бандиты в фильмах, половину лица закрывал шарф. Но мальчика смутили его глаза – пусть они и были черными, даже слишком, но все же не были…
– Это разве официальный документ? – спросил первый риелтор, когда бабушка передала ему бумаги.
– Мне дали его, когда я получила место за этим прилавком, – твердо ответила бабушка. – Семнадцать лет назад.
Риелтор хмыкнул, положив документы на прилавок. Ал заметил, что печатного текста там было довольно мало, а сам лист, пусть и наверняка обновился за семнадцать лет, был довольно старым.
– Обновлен шесть лет назад, – хмыкнув, заметил мужчина. – Все же я настою на получении свежего, чтобы к вам не было никаких вопросов. Можем помочь вам сходить в мэрию.
– Спасибо, – сухо отозвалась бабушка. – Но я в состоянии справиться сама.
Мужчина улыбнулся и согласно кивнул. Ала едва не затошнило от этого жеманного вида.
– Удачи вам, Корито-сан, – бросил тот напоследок.
Он развернулся, чтобы уйти. Его напарник зачем-то еще раз глянув на Ала, сделал то же самое.
– Козлы, – бросил Ал, когда те отошли довольно далеко, и удивился, когда получил ответ.
– Городские жмоты, – со вздохом ответила бабушка. – Ходят по рынку, отгребая лавки у стариков. Хотят все ***.
– Что сделать?
Бабушка нахмурилась, но Ал понял, что не на него.
– К рукам прибрать.
И она выругалась на русском. Ал вылупился на нее, но вовремя отвел взгляд.
– У тебя нет нового разрешения на эту лавку? – уточнил он.
– Сашунь, да какое там разрешение? – снисходительно спросила бабушка, собирая овощи в ящики. – В деревне раньше все на словах обговаривалось, а сейчас… Похоже, нас скоро выселят отсюда.
– Не выселят, – тупо возразил Ал, а под взглядом бабушки серьезно добавил: – Тогда получи это разрешение. Ты здесь уже давно, тебя должны понять.
– Они и поймут, а послушают городских.
– Тогда сделаем тебе новый прилавок и поставим на входе на рынок.
Бабушка засмеялась.
– Обязательно.
Ал понял, что она шутит. А он-то нет.
– Ты хотя бы попытайся.
Ал всегда гордился бойким темпераментом бабушки. Это отличало ее от всех японцев. Наверняка на нее оказало влияние того периода и страны, в которой она жила долгое время. Работать, трудиться и опережать план. Но сейчас она не выглядела, как человек, который будет бороться за свой труд.
– Не говори мне того, чего не сделал бы сам, – спокойно ответила бабушка.
Ал нахмурился и подумал, что она его недооценивает. Он готов побороться за себя. Но сейчас эта решительность отразилась лишь в вопросе:
– Можно пойти к Юдзу на ночевку?
Бабушка смотрела на него несколько секунд, пока открывала калитку, а затем произнесла:
– Можно.
Затем последовали долгие обсуждения того, когда он будет делать уроки, звонки родителям Юдзуру, наставления вести себя хорошо и не смотреть допоздна телевизор. Голова была забита этими проблемами, и они казались самыми важными вещами на свете, пока у дома Юдзуру, когда Ал уже прощался с бабушкой, ему в голову резко пришла мысль: