Он не знал, что на него так повлияло – то, что его так несправедливо обвинили, даже не обвинили. Дело было отнюдь не в том, что Ал что-то шепнул Юдзу, а то, что его мама решила, что этот шепот будет пагубным для ее сына. Разве Ал заслужил ее недоверия? А может, его поразило то, что она сделала потом. Бабушка не целовала его на ночь, лишь при встрече и при прощании, когда он уезжал или приезжал к ней. Она лишь каждую ночь поправляла ему одеяло. Папа целовал его в основном в макушку, поглаживал по голове. Но даже так его большая шершавая ладонь, колючая щетина не шли в сравнение с женской рукой, перебирающей волосы, мягких губ, касающихся щеки. Это было слишком. Ал не понимал, что произошло, и разбираться не хотел. Он заснул, не услышав ни одной реплики в мультфильме.
Ему снилось, как он взлетал вместе со слоненком на огромных ушах, и они парили над расплывчатыми домиками Сакраменто. Потом слоненок упал и разбился на смерть, а Ал подумал, как бы ему не испачкаться в крови.
***
– Прости меня.
– За что?
За все утро это была чуть ли не первая фраза, которую ему сказал Юдзуру. Он молчал, когда чистил зубы, молчал, когда его мама хлопотала над завтраком. Ал тоже молчал. Вчерашний вечер казался странным неприятным сном. Подтверждением того, что это было реальностью служило не то, что мама Юдзуру вытащила кассету «Дамбо» из проигрывателя, когда будила их, и то, что сам Юдзуру продолжил молчать до того, как они вышли в школу.
– За то, что не заступился за тебя, – тихо произнес Юдзуру.
– Ты заступился.
Ал не был в этом уверен, не чувствовал себя так, словно за него заступились. Но после урока физкультуры Ал поступил так же, даже хуже: друг его слов так и не услышал. Поэтому жаловаться Ал не имел права.
– Она не хотела…
– Юдзу, – прервал его Ал. – Забыли.
Тот помолчал, уставившись на их тени, маячившие перед глазами под ярким солнцем. Погода наконец-то решила измениться в лучшую сторону.
– В следующий раз пойдем к тебе, – буркнул он себе под нос.
– Хорошо, – с легкостью согласился Ал. – Только у меня телик барахлит иногда. Но зато ночью никто его нам не выключит. Бабушка спит, как убитая. В детстве я как-то смотрел с ней ночью телевизор, а она заснула. Началась страшная сцена, я попытался разбудить ее, а она так вздрогнула, словно я ее из другого мира призвал.
Юдзуру засмеялся, и Ал расслабился.
– Сам бы не испугался, если бы к тебе так ночью подошли? – спросил друг. – У меня вот сестра ночью разговаривает. Знаешь, как пугаюсь иногда?
– Наверняка, как я в тот раз. Я тогда заплакал и побежал к родителям, кстати.
– Очень смешно, – хмыкнул Юдзуру. – Я говорил об этом родителям, но они только шторку у нас в комнате повесили. А смысл? Я все равно сестру слышу.
– Переезжай в коридор, – посоветовал Ал.
Они вышли на аллею перед школой, и мальчик по привычке беспокойно оглянулся.
– Точно, – кивнул Юдзу и немного помолчал. – Я думал к бабушке переехать.
– Неплохая идея, – тут же отозвался Ал.
– Правда? – оживился Юдзуру, словно только и ждал одобрения друга.
– Ну да, – кивнул Ал. – Твоя бабушка же живет одна? Будете вдвоем, и места больше в доме и тебе и сестре. Ты из-за этого же…
– Да, – тут же кивнул Юдзу, а спокойнее добавил: – Мне-то все равно, она мне не мешает. Но, думаю, ей будет некомфортно, когда она подрастет. Да и мама, когда ко мне заходит, ей мешает.
– С сестрой же ты уроки делаешь, – заметил Ал.
– А мама наблюдает. Знаешь, как это раздражает? – он опомнился спустя секунду и бросил: – Извини, она, конечно, просто беспок…
Он замолчал под многозначительным взглядом.
– И как, тяжело жить лишь с одной бабушкой? – перевел тему Юдзуру, проходя в школьный холл. Ал поморщился от шума переобувающихся и скидывающих куртки детей.
– Ты о том, не одиноко ли мне, или о том, что всю свою бабушкинскую опеку обрушат исключительно на тебя?
Юдзуру улыбнулся, а потом замялся. Какой-то мелкий мальчик из параллели случайно толкнул его плечом, и пронесся мимо.