– А мне с тобой можно будет пойти?
– Можно.
– А ты сразу покажешь разрешение или подождешь, пока они начнут выпендриваться?
– Саш, не придумывай.
– А давно ты сходила в мэрию?
– Не вертись под ногами. – Ал посторонился, чтобы пропустить ее с горячей кастрюлей. – Утром, после того как твой папа посоветовал сходить туда.
Ал остановился так резко, что чуть не упал с деревянного порога, окружающего кухню с трех сторон.
– Папа? Но я же еще вчера…
Бабушка с добротой, сквозившей снисходительностью посмотрела на него и произнесла:
– И потому что ты посоветовал.
Ала это не убедило. Он снова скис, только теперь на весь оставшийся день. А на следующий снова проснулся слишком резко. Звонил домашний телефон. Ал обычно просыпался, когда тот зазвонит, но тут же засыпал. Сейчас же сон отступил в мгновение, и мальчик услышал встревоженный голос бабушки.
– Во сколько? – Ал раздвинул седзи, протер глаза и уставился на бабушку, разговаривающую по телефону. – И что прям никто не… Да, я поняла. Не знаю я, что буду делать. Все, до встречи.
Бабушка бросила трубку и уставилась в окно.
– Ба? – Ал зашел к ней в телефонную. – Что случилось?
– На рынке несчастный случай, – в ее голосе читалась смесь негодования и деланного равнодушия.
– Кого-то убили? – тихо спросил Ал.
Бабушка обернулась, и к ее движениям вернулась привычная резвость. Она странно посмотрела на внука.
– Господи, нет, конечно. Там случился пожар.
Она протиснулась мимо него и начала собираться на улицу.
– Твоя лавка пострадала? – нахмурился Ал.
– Да, и еще несколько. Я оставляла часть товара на ночь, и его не вернуть, но ничего. Справимся. Собирайся в школу. Или в трусах пойдешь?
– Ну не без них же, – буркнул Ал.
Бабушка вышла и прошлепала в своих тапках на кухню, чтобы принести ему обед в школу. Ал как можно быстрее натянул на себя школьную форму, неправильно застегнул китель, наплевал на это и выскочил вслед за бабушкой как раз, когда за ней скрипнула калитка.
– Я с тобой, – бросил он, догоняя ее.
– Не говори глупостей и иди в школу.
– В школу мне еще не пора, ты разбудила меня раньше, чем нужно, – возразил Ал, перезастегивая китель.
– Ты даже не позавтракал. Еще и одет не пойми как. Холодно еще в одном кителе.
– У меня под ним свитер.
– Не март еще.
– Мне тепло.
– Иди переоденься.
– Нет.
Бабушка остановилась и Ал еле успел затормозить, чтобы не налететь на нее. Странно, раньше она казалась выше.
– Ты не думаешь, что это те риелторы тебя подставили? – быстро перевел тему Ал и наконец высказал мысль, терзавшую ее все утро.
– Чего? – не поняла бабушка, но вновь заспешила на рынок.
– Ну те типы, которые тебе докучали. Ты не думаешь, что это странно? Они говорят, что тебе тут не рады, чуть ли не угрожают, а когда ты ставишь их на место, поджигают твою лавку.
Бабушка засмеялась. На Ала словно вылили ковшик с горячей водой.
– Сашунь, мне никто не угрожал, – все еще посмеиваясь, произнесла она. – И никуда я их не ставила. Но пусть все было бы так, поджигать мою лавку это…
Ал снова услышал ее смешок, старческий и от этого сухой, как лист бумаги. Он уже не был уверен в своей теории, ему лишь было стыдно за то, что бабушка решила, что у него просто разыгралось воображение.
Ее веселый настрой мигом стерся, как только они дошли до их места на рынке. Лавка бабушки и несколько соседних, пожар явно распространился от начала ряда, были покрыты копотью. От тех из них, которые были сделаны из дерева, остались лишь основные конструкции. А вместо продаваемых овощей и фруктов под сгоревшим брезентом осталась лишь черная каша. У лавки бабушки Ал заметил осколки стекла от ее консервов.
Бабушка помотала головой, осматривая ущерб, и зачем-то пошла ощупывать и передвигать какие-то обугленные детали своего прогоревшего бизнеса, пачкая пальцы в копоти, словно это могло что-то исправить.
– А если те, у кого сгорели лавки совпадут с теми, к кому подходили риелторы? – зашептал Ал.