– Боже, Саш, не грузи мне мозг пожалуйста, – взмолилась бабушка. – Это наверняка те подростки из магазина оставили зажигалку, пока лазали тут ночью. *** и алкаши ведь.
– Кто? – переспросил Ал.
– Наркоманы и алкаши, – повторила бабушка на русском и оглянулась в поисках знакомых, позвонивших ей.
– Что им делать здесь ночью? – закатил глаза Ал, пока она отвернулась.
– Обернись.
Ал сделал это так резко, что хрустнула шея. Бабушка и сама может не осознать, если увидит опасность. Но перед ним никого не было.
– Что я должен увидеть?
– Лужи. Ночью был дождь, а не снег. Они наверняка укрылись в палатках, чтобы бухать. Магазин-то ночью закрыт.
Подошла знакомая бабушки, и они вместе обсудили произошедшее. Ал в этом не участвовал. Он хмуро осмотрел пустой рынок, чувствуя в воздухе не только запах приближающейся весенней свежести после дождя, но и гари.
– А ты чего хмуришься? – миролюбиво спросила бабушкина знакомая у Ала. Она была выше и полнее бабушки, и похожа на пирожок.
– У нес сгорел товар и деньги, которые мы бы могли с него получить.
– Оу, – она слегка удивилась, то ли сухости, с которой говорил Ал, то ли тому, что мальчика его возраста заботят такие вещи.
– Вы тоже считаете, что это подростки из магазина виноваты? – спросил мальчик, переводя тему.
Бабушка кинула на него взгляд, призывающий заткнуться. Ее знакомая нахмурилась.
– Конечно. И кто только этих бездельников в продавцы нанимает? – она помотала головой.
– Тебе в школу не пора? – уточнила бабушка.
Ал снова нахмурился и почувствовал, как у него устали брови.
– Если они работают в магазине, то и закрывают его. А значит, могут остаться бухать там на ночь, – произнес он на русском.
Бабушка извинилась перед своей знакомой и отвела Ала в сторону. Ему стало страшно, хотя страшнее подзатыльника он в жизни не получал. Но бабушка не закричала, а спросила:
– Хорошо, предположим, ты прав, и меня, никому не нужную старушку с рынка, захотели подставить. Что ты предлагаешь мне с этим делать?
Ал набрал полную грудь воздуха.
– Пойти в…
– Полицию?
– Для начала.
– Боже, Саш, мне там никто не поверит, – всплеснула руками бабушка. – Доказательств у меня нет, да если бы и были…
– Ты бы не попыталась, – прищурился Ал. – Пока папа бы не посоветовал сделать обратное.
Он понял, что перегнул. Но бабушка опять не стала кричать. Она прищурилась, как внук, и протянула:
– Ну тогда иди сам и разберись с теми, кто это сделал. Попытайся.
И Ал ушел. Бабушка наверняка подумала, что в школу, и была не права. Конечно, он не отправился разбираться с риелторами, но решил заскочить в магазин, надеясь увидеть там продавцов, которых все обвиняют и… что? Доказать их невиновность? Ал не знал, когда звякнул колокольчиком на двери.
Он заглядывал сюда несколько раз, бабушка говорила, что продукты тут некачественные – молочка просрочена, хлеб залежавшийся, но здесь были дешевые конфеты. Перед зданием стоял автомат с газировкой, работающий через раз, а холодильник с мороженным был всегда пуст. Надпись красными иероглифами на входе гласила: «Добро пожаловать», а звенящий на двери колокольчик оповещал о прибытии гостей. Один столик, который явно давно не протирали, посередине; несколько прилавков за кассой. Сейчас за ней стоял парень с осветленными волосами. Ал вдруг вспомнил, что уже видел его. Он курил за магазином у огромного старого бидона, когда мальчик следил за тем человеком, который приходил к нему домой. Сейчас продавец был не один, второй парень, в очках и повыше, выглядел старше и стоял рядом с первым за прилавком, играя в что-то похожее на тетрис.
– Здравствуйте, – поздоровался Ал и прошел в магазин, словно выбирая, что ему взять.
С чего ему начать? Не спросить же в лоб: «Ребят, вы не поджигали прилавки на рынке через дорогу сегодня ночью? Нет? Ну ладно».
– Я тебя помню, – парень с осветленными волосами перегнулся через стойку, от него пахло сигаретами. Он выставил вперед руку и схватил холодными пальцами Ала за подбородок. Тот настолько не ожидал этого жеста, что даже не сопротивлялся. – Тот парень с красивыми глазками. Момо, глянь-ка.