– Думаешь, кто-то сделал это нарочно? – уточнил Шизуко.
Ал не почувствовал в его голосе насмешки, поэтому пожал плечами, но скорее в знак утверждения.
– И зачем кому-то это делать?
Ал снова пожал плечами.
– Бабушка знает о твоем расследовании? – учитель прищурился.
– Это не расследование, – чересчур эмоционально воскликнул Ал и тут же тише добавил: – Просто я спросил про свидетелей в магазине, когда зашел за конфетами. Там сказали про то, что Мэги-сан работала вечером после занятий в музее, и вот.
Он развел руками, как бы показывая, что оказался тут случайно. Шизуко спросил:
– Угостишь меня конфетами?
– Я их съел, – тут же соврал Ал. – Извините.
Шизуко хмыкнул и вернулся к компьютеру.
– К сожалению, я не знаю никакой Мэги-сан. Я работал экскурсоводом и мало кого запоминал по именам.
– Она может быть иностранкой.
– Иностранкой? – рука Шизуко замерла над мышкой.
– Просто имя у нее такое…
– В Японии есть фамилия Мэги, Александр.
– Ясно, – тут же ответил Ал. У него в кармане завибрировал телефон. – Ну, я, пожалуй, пойду.
Он поклонился, пока его не отругали за использование телефона в стенах школы, и вышел. В коридоре прочитал сообщение от бабушки: «Не задерживайся после школы, мне нужна будет твоя помощь».
Юдзуру поддержал его расследование и попросился пойти с Алом, когда тот отправится искать Мэги. Ал с радостью согласился, памятуя о разочаровании друга об упущенном приключении. А потом подумал, что, если Мэги окажется иностранкой, Юдзуру в этом приключении будет не место. Потому что одно дело, когда какая-то девчонка с европейским именем становится свидетелем несчастного случая, другое – когда она становится свидетелем после перестрелки людей с европейскими именами в храме.
Бабушку, по-другому заинтересованную в этом событии и ничего не подозревающую, Ал к своему удивлению нашел среди хлама гаража.
– Ба? Ты чего там делаешь?
– О, Сашуль, – она разогнулась, держась за спину. – Помоги мне найти не прогнившие доски и ящики. Соорудим мне новый прилавок.
– Прилавок?
– На замену старому. Я решила побороться за свое место.
Ал широко улыбнулся и подошел к бабушке.
– У нас все будет хорошо, так?
Он кивнул. Так, если в японском действительно существует фамилия так похожая на иностранное имя, а Мэги окажется лишь студенткой, занимающейся в местном музее, готовясь к экзаменам, о чем почему-то сотрудники этого музея не знают, а не врагом, подобравшимся слишком близко.
Гонка за призом
Ал зевнул. Учительница по химии уже перестала обращать на него внимание, а мальчик перестал тренироваться зевать с закрытым ртом. Юдзуру сказал, что в такие моменты он становится похожим на рыбу и посоветовал ложиться раньше. Легко ему говорить, когда его организм всегда просыпается рано. Ал же всегда засыпал на первых уроках, но в последнее время отключался и на всех остальных. Ему пришлось соврать бабушке, что он ходит заниматься перед экзаменами с одноклассницей, чтобы оправдать свои уходы из дома по вечерам. Она была рада одновременно трем вещам: Ал учится, Ал общается с кем-то, кроме Юдзуру, этот кто-то – девочка. А еще она не знала родителей одноклассницы, которую назвал внук, поэтому позвонить им и понять, что он врет, не могла.
На самом деле, Ал мог по нескольку часов торчать недалеко у магазина, в котором должна была работать та загадочная Мэги. Он не мог снова поспрашивать о ней у продавцов Ю и Момо, чтобы не вызывать подозрений. Дело даже было не в них, но они могли рассказать Мэги, что ей интересуется какой-то малолетка. Торчать в самом магазине Ал тоже не мог, поэтому проводил время на детской площадке перед ним, надеясь, что увидит-таки, когда девушка зайдет или выйдет. Главное, было выгадывать время, когда бабушка идет с рынка домой и прятаться на пустыре за стеной, огораживающей детскую площадку с двух сторон. Он даже умудрялся делать уроки, сидя за резными поручнями горки.
Детей в этом районе было мало, поэтому она почти всегда пустовала. Странно, но так было и в детстве, когда сюда приводили маленького Ала, пока они с родителями гостили у бабушки. Парень запомнил ее по фотографиям из семейного альбома. Мама, обнимающая его на горке, высокие качели, на которые он пытался забраться сам, высунув язык. Хотя у него сохранилось воспоминание о том, как мороженное капало на колени, как теплый летний ветер трепет волосы, пока папа толкает его качели.