Площадка была не похожа на все другие. Сделанная не из тонких металлических перекладин, а из толстых деревянных балок, из модулей шаров, покрашенных в желтый, оранжевый, синий. Краска давно потрескалась, ее явно не подкрашивали уже несколько лет, если не с того момента, как на площадке Ал гулял с мамой последний раз, но она все равно еще приносила приятную ностальгию.
Ю и Момо работали по очереди, хоть и караулили друг друга, торча за прилавком вместе, либо не работали вообще. Свет в здании довольно часто не горел, дверь была закрыта, колокольчик на ней не звенел. Ал решился спросить об этом, и Ю сказал, что иногда никто из троих продавцов не может выйти на работу. Мальчик давно понял, что владельцу все равно на это заведение, так что вряд ли его это смущало. Ал не удержался и спросил про Мэги. Оказалось, парни видели ее в последний раз пару дней назад в утреннюю смену, когда Ал был в школе. Ю пошутил, что мальчик влюбился в таинственную незнакомку, Ал разозлился и ушел.
Он стал замечать, что стал более раздражительным, не только по отношению к бабушке, которая, казалось, находила все новые и новые причины для придирок, вроде: «У тебя корявый почерк, наверняка Юдзу пишет красивее», «Ты слишком быстро делаешь уроки, наверняка не стараешься», «Почему ты не ешь супы? Наверняка Юдзу все ест, что приготовят».
– Как жаль, что не он твой внук! – крикнул Ал и выскочил за калитку прежде, чем бабушка попросила бы его покричать погромче.
Он поссорился с ней с утра, а это рекорд. Магазин снова был закрыт, поэтому Ал отправился на первый урок. Химию. Он подумал, что для полной картины, сегодня еще кого-то должны были пристрелить.
Но, наверное, он этот момент проспит. Из-за нехватки времени на подготовку к экзаменам по окончании учебного года Ал был вынужден заниматься ночью, отчего не высыпался и стал дерганым. Когда к нему тихо подходили бабушка или Юдзуру, Ал дергался. Бабушка спросила, кто его бьет. Юдзуру от резкого движения друга испугался сам. Может, виной всему был не только недосып, но и появившаяся привычка обращать внимания на каждую машину, проезжающею мимо, заглядывать в лицо каждому человеку, проходящему рядом. Чтобы не высматривать их в окне в школе Ал поимел привычку на уроках, на которых они уходили из кабинета, садиться у двери. Минус был только в том, что так он слишком часто смотрел на нее, борясь с желанием уйти.
БАБАХ!
Ал взвизгнул от неожиданности и громоподобного звука, похожего на выстрел, рядом с ним. А в следующую секунду, на которую мир словно замер, понял стразу несколько вещей: никто не стрелял, а он заорал, как девчонка на весь притихший класс. Ему конец. Кто-то засмеялся.
– Извините, – учительница Саеко прикрыла хлопнувшую от ветра дверь, тянущегося приоткрытого окна.
Смеющихся стало больше. Их начали успокаивать две учительницы. Ал с ужасом обернулся на класс. На него никто не обратил внимания. Все смотрели не на него, как могло показаться в первую секунду, а на парту перед ним, на Лизу. Потому что Ал не имел привычки визжать, а Лиза был маленьким, не умевшим замечать насмешки, а главное – обладал высоким голосом. Это было несправедливо. Но Ал выдохнул от облегчения и улыбнулся вместе со всеми. А когда учительницы добились тишины, понял, как гадко поступил.
«А что мне было сделать? – подумал он. – Встать и закричать на весь класс: «Не смейтесь над ним, это я визжал, как девчонка»?».
И сам себе ответил:
«Для начала, не смеяться самому».
Ал уткнулся взглядом в парту, даже не увидев, что было написано на листочке, который ему дала учительница Саеко. Даже если бы визжал Лиза, это не смешно. Интересно, смеялся ли Юдзуру? Конечно нет. Но видел ли он, что виновником был Ал, сидевший справа от него? Видел, как он легко поддался, когда появилась возможность скинуть с себя вину, как прилипшую пылинку?
– Это ваши балы за экзамен по химии, – объявила учительница Саеко. – Если у кого-то есть вопросы, зайдите ко мне после урока. Все, извините, что отвлекла.