Ал сфокусировал взгляд на листке. «75», обведенное в кружок, и «В-» рядом. Он ощутил, что его органы смягчились и растекаются в кисель. Осталось не завалить физику. Ал радостно обернулся на Юдзуру, но тот смотрел в лист, а его локти не давали увидеть оценку. Ал собирался спросить про нее после уроков, но не успел он убрать учебник в сумку, как Юдзуру выскочил из класса. Ал поспешил за ним, но в туалете друга не оказалось. Он даже подумал позвонить ему, потом вспомнил, что в школу телефоны носить запрещено, и Юдзуру этого не делает, потом увидел его фигуру в конце коридора. Хоть где-то привычка вглядываться в лица помогла.
– Эй, что с тобой? – Ал схватил Юдзуру за плечо, останавливаясь. – Ты где был? Я думал, ты пошел плакать в туалет.
– У госпожи Саеко я был, – фыркнул Юдзуру, а потом тихо спросил: – Какая у тебя оценка?
– «В-» еле наскреб. Семьдесят пять баллов. А ты…
– Шестьдесят восемь.
Он произнес это так быстро, явно борясь с желанием смолчать. Юдзуру вообще только с появлением Ала начал говорить о своих оценках, и то, потому что они были хорошие, лучше, чем у Кольта. Обычно.
Ал выдохнул.
– Я думал, ты не сдал.
– Меня дома убьют, – объяснил Юдзуру. – Я ходил спросить, можно ли это исправить. Саеко сказала, что нет. Я попросил не говорить родителям. Но все равно до конца года они узнают.
– Да не расстраивайся. Поорут, перестанут. Ты не завалил же.
Ал знал, что это слабое утешение. Но нормального и не было. Что бы Юдзуру не сказал родителям, они вряд ли его послушают.
– Нечестно, – воскликнул Ал. – Даже если бы ты завалил, это не конец света. Ты и сам понимаешь, что это плохо, от крика ничего не изменится и…
– Ал, – мягко прервал его Юдзуру. – Я понимаю.
– Но у нас, – уже тише начал Ал, – все будет хорошо?
– Да.
Он только теперь понял, что сказал прямо как бабушка. Но он сам тогда соврал, ответив.
– Хочешь переночевать у меня, чтобы у них было время успокоиться? – неуверенно предложил Ал.
Юдзуру резко повернул голову.
– А можно?
И тут же потускнел.
– Меня не отпустят.
– Понятное дело, но на тебя все равно накричат, так? Решать тебе, но мне кажется, так будет лучше. Хочешь, я пойду с тобой? Скажу, что нам нужно позаниматься, а потом упрошу твою маму отпустить тебя. Или сам останусь. А про химию скажу, что еще не объявили результаты.
Юдзуру слегка улыбнулся.
– Спасибо. Но я сам отпрошусь. Если смогу улизнуть, позвоню. Вечером тогда.
Ал кивнул. Осталось уговорить бабушку. Снова после ссоры.
***
– Нет.
– Но почему? – тут же взбеленился Ал. – К Юдзу мы уже ходили, теперь моя очередь.
– У вас экзамены.
– Завтра выходной.
– Это отменяет конец года?
– Ну, ба.
– Научись себя нормально вести, потом поговорим.
Ал от бессилия хлопнул себя по бедрам.
– Я веду себя нормально.
– Для тебя это правда нормально?
– Как воспитали, – огрызнулся Ал.
Бабушка помотала головой, словно разговаривала с каким-то неисправимым невежей и пошла на кухню. Ал с размаху плюхнулся на деревянное крыльцо, свесив ноги на каменный порог, под которым валялись ботинки. Ему нужно взять себя в руки хотя бы ради Юдзуру. А для этого нужно молчать, даже если ты прав. Он встал и пошел на кухню.
– Ба…
Но извиниться не смог.
– Юдзу плохо написал химию. На него будут кричать родители, поэтому им нужно дать время остыть. Можно он переночует у нас?
Бабушка ничуть не удивилась его откровенностью. Попробовала рис на готовность, Ал всегда удивлялся ее способности не обжигать себе рот о что-то горячее, и сказала:
– А он не может пойти к своей бабушке?
– Она все расскажет его родителям, – терпеливо объяснил Ал.
– Они все равно узнают.
– Да, – он снова раздражался. – Поэтому им для начала нужно остыть.
Бабушка отошла к холодильнику, достала молоко, полезла за чашкой для него, включила еще одну конфорку, заплясавшую синенькими огоньками, только после этого произнесла: