– Ага, и балалайка с медведем.
– Тебе родители с детства дарят такие машинки, – восхищенно протянул Юдзуру, взяв в руки ту самую, напомнившую Алу ниссан. Сейчас же он видел в них явные отличия.
– В детстве я бы ими себе череп раскроил, углы острые. Это тетя с дядей купили. А вообще у меня целая коллекция в Сактаменто, – похвастался он.
– Купили, когда ты жил у них? – Юдзуру дернул за одну из дверок, и она открылась. Он улыбнулся.
– Ага.
– Ты к ним приехал тоже потому, что папа в командировках постоянно?
– Да, – бросил Ал беспечно. – Он потом подумал, что меньше уезжать будет, и домой забрал. А потом по новой.
Ал встал и вернулся в гостиную, чтобы постелить Юдзуру футон.
– Они с твоим папой родные братья? – все равно продолжил допрос тот.
– Они близнецы, – промямлил Ал.
– И не общаются? Странно.
– С характерами в нашей семье? – пробормотал Ал себе под нос. – Нет.
– А они почему не переехали вместе с вами в Америку? Или твой папа с твоим дядей уже тогда не общались?
Ал был рад, что интерес друга переборол скромность, но ему это оказалось не очень выгодно.
– Не общались, – бросил Ал, борясь с пододеяльником, который не умел заправлять. – Я вообще дядю первый раз только на поминках у мамы видел, когда все здесь у бабушки собрались. И сестру с тетей тоже.
– У тебя есть сестра? – удивился Юдзуру.
Тот пожал плечами в знак согласия.
– И брат. У них еще ребенок родился, – он вдруг замер и добавил: – После того, как я уехал.
– Ого, – только и произнес Юдзуру, все еще сидя в соседней комнате и затих.
Ал все еще возился с пододеяльником, думая, почему, если бабушка подготовила футон, не могла заправить одеяло в эту тряпку, когда Юдзуру вновь заговорил:
– Ой, ты тут голый.
– Что ты там нашел?
Ал кинулся в комнату к Юдзуру, который держал в руках старый фотоальбом. На странице, которую держал друг, было четыре фотографии. Ал в коляске рядом со старушкой в шерстяном платке. Это была его бабушка по маминой линии. Мальчик почти не помнил ее и дедушку, они почти не общались после смерти мамы. На второй фотографии он с розовыми пухлыми щеками в зеленых колготках в окружении кучи одежды теребит в руках папин галстук. На следующей они с папой, оба в одних трусах, точнее, Ал был в подгузнике, развалились на диване. На следующей он сидел на горшке.
– И зачем это фотографировать? – пробурчал Ал.
– О, там ты еще в розовой ванночке где-то сидел, – Юдзуру любезно попытался листнуть на несколько страниц назад. Ал перехватил у него альбом и листнул вперед.
Они с папой и бабушкой стоят на ступенях перед красивым синтоистским храмом, до которого лестница была длиннее, чем очередь в него. Ал в детских плавках выглядывает из оранжевого надувного круга под синим зонтиком. Ал, перемазанный шоколадом, которого вытирает мама в махровом халате. Ал в окружении родителей на диване в их доме в Сакраменто перед своим первым походом в школу. Он захлопнул альбом, подняв облачко пыли.
– Ал, – начал Юдзу, но Ал чихнул, не дав ему закончить.
Альбом выпал из рук и открылся на первой странице. Совсем маленький Ал лежал на пеленальном столике. Без подгузника. Юдзуру засмеялся, а Ал снова захлопнул альбом и пихнул его обратно на полку.
– Кончай ржать, будто у тебя таких фоток нет.
– Расслабься, у меня есть фотография, где я в позе супергероя держу свой загаженный подгузник.
– Вчера сделали? – улыбнулся Ал и встал в соответствующую позу. – На страже горшков. В роддоме не сказали, что ты будешь спасать мир?
– Нет, я так громко орал, что маме сказали, что я буду певцом.
– Почти угадали, пианист. Тогда у меня так красиво лежала рука, что маме сказали, что я буду художником, – парировал Ал.
– Вот так легла? – Юдзуру скрючил руку, как старик.
– Иди ты, – Ал кинул в него подушку.
Юдзуру попытался сделать то же самое, но Ал рванул на улицу.
– Быстрый ты явно не как супергерой, – крикнул он другу.
В этот момент из кухни показалась бабушка и непривычно резко крикнула:
– Хватит орать.