Юдзуру выдохнул и расслабил плечи. Ал задвинул седзи в комнату с койкой, подошел к нему и сел вплотную. Рассказывая историю, он сам стал бояться темноты, а на кровати рядом с другом казалось спокойнее.
– Знаешь, я рассказал это тете утром, – произнес Ал. – Она была самая добрая и незанятая тогда. Но это услышала бабушка. Она сказала не пугать сестру и ни в коем случае не говорить ей. Она была младше меня, годика четыре, и похорон не понимала. Но когда бабушка ушла, тетя успокоила меня и сказала лечь ночью к папе или к ним с дядей.
Ал повернул голову, распахнув глаза и устремив взгляд на Юдзуру.
– А потом я услышал ее разговор с дядей о том, что Ника задыхалась от кашля прошлой ночью.
По телу пробежали мурашки от давно забытой истории. Ал посмотрел вниз и увидел, что руки Юдзуру тоже покрыты ими.
– Это мог быть екай, – прошептал друг. – Призрак ***.
– Призрак кого? – переспросил Ал.
– Человека, убившего себя. Они приходят во сне, когда человек ближе всего к смерти, чтобы лишить мучений и его.
Ал задумался. Страх понемногу отступал.
– А я думал, это мара. Призраки девушек, живущих в лесу. Они приходят в деревни и убивают во сне. Хотя это русская сказка.
Он прикрыл глаза и почувствовал сонливость, страх отступил.
– Хорошо, наверное, умереть во сне? – произнес Юдзуру. – В смысле, спокойно.
– Да, наверное, – ответил Ал.
Он подумал, что лучше всего смерть от пули – быстро. Даже в старости люди могут умереть от инсульта или инфаркта, а это больно. Если сталь пройдет аккурат в сердце или голову – ты не успеешь почувствовать боль. Только тебе будет страшно, когда в тебя нацелят пистолет.
– Или от падения, – мысли перетекли в слова. – Знаешь, я всегда мечтал летать. Сам без самолета. А исполнить это я смогу только перед смертью.
Ал немного помолчал, а потом добавил:
– Но тогда нужно будет как-то подгадать, когда ты умрешь. Но это невозможно.
Юдзуру посмотрел на него.
– Тебе не страшно о таком говорить?
– Страшно будет, когда я буду умирать, – пожал плечами он. – Давай спать.
Юдзуру послушно вернулся на свой футон. Ал тоже лег, осмотрел закрытые седзи, вгляделся в черный силуэт кресла в углу комнаты. Его настиг не страх, а какое-то напряжение.
– У тебя тяжело уснуть, – пробормотал Юдзуру снизу.
– М?
– Часы тикают. Фонарь в окно светит. И холодильник шумит.
Ал прислушался, уже разучившись различать эти звуки.
– Звук детства, – произнес он.
– А? – не понял Юдзуру и зевнул.
– Двигайся, – немного подумав, велел Ал.
Юдзуру не успел ничего сказать, как крякнул от тяжести – Ал скатился с дивана прямо на него.
– Что ты делаешь? – злобно прошептал друг, садясь.
Ал стащил свое одеяло и подушку с дивана и закутался в них.
– Юдзу, мне теперь страшно одному спать, – лениво протянул он.
Тот вздохнул и лег рядом. Через какое-то время Юдзуру задышал ровно словно уже уснул, лежа на спине. Ал подумал, что даже это он делает, словно по инструкции. Однако это не отталкивало, а наоборот, привлекало, особенно сейчас. Алу даже захотелось обнять Юдзуру. Он так и сделал.
– Мне тяжело.
– Перевернись на бок, тогда не будет, – ответил Ал, но руку убрал.
Однако, когда Юдзуру засопел и точно уснул, вернул ее, и никто его не остановил.
***
Бабушка уехала, не став их будить. Не попрощавшись. Лишь написала, что завтрак на кухне, и чтобы Ал убрался после ухода Юдзуру. Мальчик и до этого знал, что в воскресенье она отправиться на ярмарку в город, и ей не было смысла будить мальчиков только чтобы сообщить о том, что уходит. Но после вчерашнего Ал думал, что она все еще злиться на него. Но за что? За то, что он привел Юдзу? Разве не она сказала делать, что он хочет? Или из-за того, что поссорилась с папой и сорвалась на Але? Не справедливо.
Ал лениво потягивал холодный чай, думая о странном пристрастии японцев к нему, и о том, что если бы бабушка не дала им с Юдзуру в распоряжение дом на воскресенье, его бы волновали ее вчерашние слова. Сейчас же он растянулся на татами с Юдзуру под боком, они играли в морской бой, смотря на фоне новые серии «Евангелиона», хотя бабушка не любила, когда Ал его включал. Из окна дул приятный весенний потеплевший за пару недель ветерок, принося за собой покалывание в животе, смотрел на дерущихся с монстрами роботов, не вдаваясь в смысл, стоящий за ними. И Алу было хорошо. Он даже не расстроился, когда ближе к вечеру начало темнеть, и Юдзуру сказал, что ему пора домой, и ушел. Ал решил проводить его немного и вернуться как раз к приходу бабушки. Юдзуру свернул на перекрестке в конце улицы, но Алу так не хотелось уходить от этого умиротворяющего влажного запаха перед дождем, неба цвета индиго, мартовской свежести, что он решил задержаться и пойти на площадку покачаться на качелях. Все равно он увидит, когда вернется бабушка. Но именно в этот момент в магазине через дорогу погас свет.