– Я тебе верю, – Карл потер переносицу под очками. – И учту твои слова. Расскажи, как выглядели те риелторы, и докладывай мне…
– Докладывать? – выплюнул Ал, чуть не споткнувшись о стул, с которого он сам не заметил, как вскочил. – Я не один из ваших подчиненных.
Брови Карла взметнулись наверх, но он молчал, видимо давая мальчику отдышаться.
– Пока твой отец не здесь, он доверил мне защищать тебя и твою бабушку, – слегка прохладно произнес мужчина через несколько секунд. – Особого выбора у тебя нет. Я очень многим жертвую, находясь здесь, так что ты должен помнить, что в моих интересах лишь сберечь вас и своих людей, чтобы никому не создавать проблем.
– Своих людей, да? – Ал не сразу заметил, как перенял этот холодок в голосе от собеседника. – Как Джейн?
– Что? – переспросил Карл, но Ал заметил, как его голос изменился.
– Вы не просто знали, что посылаете ее в ловушку, вы сказали Бронне послать ее наверх, чтобы ее застрелили. Все равно, что сами убили ее.
– Откуда ты знаешь? – Карл уже не скрывал смятения.
– Она была не слишком надежной? – вспомнил Ал слова того здоровяка. – А если я так же облажаюсь? Что вы со мной сделаете?
Секунда, и Карл совладал с собой. Темные глаза за очками, в которых отражался желтый блик лампочки, снова прикрыли веки, взгляд изображал безразличие.
– Она была предателем, Саш. Перешла на другую сторону. С доверием или без, не думаю, что ты на такое способен.
Теперь он понял. Те слова о дате прибытия людей, противостоящих Карлу, были проверкой. Джейн доставила ложную информацию, и стало понятно, что она предатель. И поплатилась за это. Ал не был уверен, заслужила эта женщина смерть или нет, это решать не ему. Но плохих людей надо сажать в тюрьму, а не убивать. Однако разве смог бы кто-то посадить ее в тюрьму? Разве можно было поступить по-другому? Ал не стал думать об этом. Ведь стук падающего тела, звон в ушах после выстрела, что-то теплое и липкое на лице – все это было слишком свежо, чтобы довериться человеку, который это подстроил.
– Доверять нельзя ни единой душе, – Ал помотал головой, словно в конвульсиях, и отступил назад, наткнувшись на деревянный порог и сев на него.
Дверь за спиной с грохотом открылась, и Ал вздрогнул.
– Саша, – это была всего лишь бабушка. – Иди домой.
Он с радостью послушался ее, но выходил из кухни все еще пятясь – он не хотел поворачиваться к мужчине за столом спиной. Убийца. До Ала только дома дошло, что он оставил с ним бабушку, но та уже через несколько секунд и сама показалась на пороге, а во дворе зашумел мотор машины. Бабушка вышла на улицу еще раз, чтобы запереть ворота, затем вернулась и заперла дверь на ключ. Обычно хватало лишь металлической задвижки.
– Наговорился?
Ал проигнорировал ее и повернулся, чтобы войти в гостиную. Он на ходу сбросил с себя промокшую от холодного пота толстовку и с размаху плюхнулся на диван. Бабушка проследовала за ним, как тень.
– Объясни мне, – Ал даже не обратил внимание на то, что ее сипловатый от старости голос дрожал от гнева, – почему ты не общаешься с отцом?
Мальчик позволил бровям приподняться. Несмотря на растекающееся, как тягучий кисель, по телу безразличие ко всему, он ожидал услышать не это.
– Почему друг твоего папы вынужден разговаривать с тобой об этом?
Губы Ала тронула едва заметная улыбка – удачно, что бабушка подумала, что причина, по которой ее внука привез домой незнакомец, лишь в этом.
– Саша, я сказала что-то смешное?
Улыбка стерлась в тот же миг. Не стоило ее злить еще больше. Ал сел на диване и обратился к бабушке:
– Это папа тебе сказал?
– Милый, я, по-твоему, совсем глупая? – спросила бабушка. Ал от ответа воздержался. – Я спрашиваю у твоего папы, сказал ли ты ему о том, как хорошо написал химию, он говорит, что да. А ты ее почти завалил.