– «В» это не завалил!
– Я спрашиваю, рассказал ли ты про школьную экскурсию, он говорит да. А вы поедете туда только летом.
– В мае, – раздраженно поправил Ал. – И почему же я виноват в том, что отец не удосужился спросить этого у меня? Если ему не интересно, смысл мне говорить? Да и даже если бы я сказал, он бы не запомнил.
– Мир не крутится вокруг тебя, Саш, – бабушка присела рядом на диван. – Твой папа много работает, не грех и подзабыть что-то.
– Значит, ему это не нужно, раз забывает, – в знак протеста Ал вскочил с дивана и пошел в телефонную комнату за пижамой, чтобы пойти в ванну, хотя до этого планировал отложить это на завтра. – Ты сама так говорила.
– Ты злишься за то, что ему не так важна дата школьной экскурсии? – спросила бабушка.
– Он не спрашивал об этом! – крикнул Ал и сделал вид, что это из-за того, что бабушка могла не услышать его в соседней комнате, понизив голос, вновь оказавшись в гостиной. – Он не говорит со мной. Игнорирует.
– А ты его? – спросила бабушка, теперь, по сравнению с внуком, ее голос звучал спокойно. – Ты пытался сам позвонить?
– Я пытался. – Видя, что бабушка смотрит на него скептически, Ал повторил это еще раз, мучаясь от того, что не может закричать. – Пытался. Пытался. Но он не говорит ничего. Почему я должен рассказывать ему все, а он…
Ал не мог сказать, что перестал общаться с отцом потому, что тот решил в упор игнорировать то, что твориться вокруг его сына, а тот, в свою очередь, все предупреждения об опасности.
– Значит, ты не должен этого знать, – просто ответила бабушка.
– Нет! – крикнул Ал, он захотел встряхнуть ее, чтобы она поняла. – Я имею на это право! Почему ты не можешь мне просто поверить?
– Поверить? – бабушка всплеснула руками. – Как я могу тебе верить после того, как ты начал так себя вести?
– Нормально я себя веду, – огрызнулся Ал.
– Нормально? Ты убегаешь из дома, хотя я не разрешала. Приводишь гостей, хотя я против.
– Юдзу нужна была помощь, как ты не понимаешь? – Ал тряхнул руками, словно стараясь стряхнуть гнев, как капли воды. – При чем тут он вообще?
– Ну да, Юдзу тут не причем, он себя так не ведет.
Ал тяжело вздохнул, чуть не застонав.
– Перестань меня с ним сравнивать, – выделяя каждое слово отдельно, проговорил Ал, опершись на дверной косяк.
Бабушка встала с дивана. Ее тень посреди желтоватой от падающего света лампочки на потолке, показавшемся каким-то тусклым, заплясала, как блик на воде, нависнув над ее ссохшейся фигурой.
– Да может хоть так я смогу на тебя повлиять, – явно стараясь донести что-то до него, бабушка повысила голос. – Как еще до тебя достучаться, если ты по-другому не понимаешь?
– Никак, – резко бросил Ал.
Он мог бы сказать, что с ним достаточно поговорить спокойно, как со взрослым, но понимал, что с бабушкой это не поможет. Она все равно не поймет.
– Что с тобой стало?
– Ничего, – рявкнул Ал, не дав ей закончить.
– Переходный возраст? – завершила бабушка предложение и по ее лицу пробежала тень, словно кусочек отделился от стены и просочился в морщины под глазами.
Пока она не закричала, Ал заговорил сам:
– Да, давай сваливать все мои проблемы на переходный возраст, – его голос снова окреп, снова в нем прозвучала дрожь, словно ярость внутри дергала за голосовые связки, как за струны. – Что это за прикол у взрослых такой? Как у ребенка проблемы с тринадцати до восемнадцати, это переходный возраст. Это не программа по телику по расписанию!
Бабушка усмехнулась. Струна нервов дрогнула, издавая диссонансный звук где-то внутри. А потом бабушка заставила ее порваться.
– И какие же проблемы есть у детей в тринадцать лет?
– Не твое дело, – Ал ответил настолько холодно и спокойно, насколько мог. Он вернулся в гостиную.
– Какие у тебя проблемы, Саш? – сарказм пропал, и на смену ему тоже пришло раздражение. Бабушка пошла следом.
– Спроси у отца, – посоветовал Ал.
Бабушка не ответила сразу, и это заставило вновь обратить взгляд на огромную тень с квадратной дырой окна посередине. Она дрогнула, когда бабушка сделала еще один шаг к внуку.