– Ты, может, и нет, – ответила Мэрилин. – Но за…
– Давай поговорим позже, – прервал ее Клиффорд.
– Короче, я иду с бабушкой в мэрию в ближайшие пол часа с вами или без, – прервал их перепалку Ал, повысив голос и развернулся.
Его никто не остановил, но уже когда он проходил мимо столба из сердечек, чтобы повернуть за стену, Мэрилин произнесла ему в спину:
– Ты не знаешь, на что идешь, парень.
– Знаю, – сердито отозвался Ал. – И вы не имеете права мне указывать, как поступать.
– Верно, я же не твоя мать, – спокойно произнесла Мэрилин.
Гнев, слабо бурливший до этого внутри, вскипел и взметнулся вверх, как в извергающемся вулкане.
– Я знаю, на что иду! – крикнул Ал, наплевав на то, что кто-то на улице может услышать английскую речь. – Я не первый раз сталкиваюсь с опасностью. А просто отсиживаться на месте больше не буду. Это трусость!
Его никто не остановил, и уходя с детской площадки, на которой уже никого не было, он не слышал криков, призывающих затормозить, или ссоры. Может из-за свиста ветра в ушах. Он постоянно оборачивался, подходя к дому, но ни Клиффорда, ни Мэрилин так и не увидел. Может, они решат не вмешиваться. Может, Мэрилин остановит Клиффорда, заставит его передумать. Но он не остановится. Он слишком долго сидел на месте. Это было нормально, когда он был ребенком, но даже тогда это не помогало.
Воспоминания погасли со временем, стали не такими яркими, где-то утратились полностью. Но даже сейчас палящая жара, колеблющаяся перед глазами, как воздух перед огнем, напоминала ему о той заправке, где отец припарковался прямо перед въездом в город. Ал не помнил, в какой момент заметил единственного человека на улице. Сначала пришел интерес, а потом – всепоглощающий страх. Конечно, взрослый мужчина догнал восьмилетнего ребенка в два счета. Ал даже не смог закричать. Он помнил, как обернулся и упал, как нож, каким папа разделывал большие куски мяса с костью, блеснул на солнце, как отец ударил человека каким-то камнем, подбежав сзади. Мужчина упал в траншею у дороги, трава у его головы окрасилась в красный и блестела, нож, тоже красный, выпал из руки. Страх отступил, Ал хотел спросить, мертв ли этот человек, но не смог. Отец подбежал к нему, развернул его голову к себе и уткнул в плечо во влажной от пота ткани футболки. Затем поднял на руки, и Ал только тут почувствовал боль в животе. Он прижал руки к телу, они вмиг стали влажные. Перед глазами все поплыло, и только в машине он понял, что тот мужчина успел его ударить, но Ал почему-то этого не почувствовал. Тогда он уснул аккурат до приезда еще одной машины. Дяди Карла. Но тогда его волновал другой дядя. Родной. Тот, которого Ал плохо помнил даже с поминок мамы в Японии, где собралась вся семья. А теперь был вынужден переехать к этому незнакомцу, так похожему на отца, но никогда бы его не заменившему. От этого воспоминания о нападении отошли на второй план, и Ал о нем почти не спрашивал.
Но он начал задавать вопросы, когда вернулся из России. Он был уже не тем восьмилетним ребенком, а десятилетним мальчишкой, переставшим молчать. И отцу пришлось рассказать хотя бы что-то. Нападавший – человек, нанятый кем-то, кто узнал о существовании Ала, и решивший его убить. Кто-то – убийца мамы, на которого охотился отец, думал, что Ал погиб еще тогда. Убийца мамы – тот, который послал тех четверых, один из которых умер еще в тот день, еще два были убиты пару лет назад, а последний скрывался все это время. Но даже так отец попросил ни во что не вмешиваться, сидеть тихо и жить спокойно. Ал послушался, а через два года, когда он выходил из школы, кто-то подошел к нему сзади и приложил дурно пахнущий платок к носу.
Ал очнулся в каком-то просторном гараже или подвале с рифленой дверью привязанный к стулу. Он испугался, что его будут пытать, и заплакал. Никто на звук не пришел, пытать не стал, по стенам помещения не были развешаны приспособления для пыток, которые он видел в фильмах ужасов. Пугала только циркулярка, но такая была в каждом гараже. Ничего нигде не болело, только сверху было что-то вроде душа, и оттуда прямо на голову стекала тонкая струя ледяной воды. Ал начал замерзать и попробовал передвинуть стул, но тот словно приклеили к полу. Он окончательно продрог, ужасно хотел в туалет и проголодался, но никто так и не приходил.
Ал задремал и проснулся от громких звуков в доме и на улице, это определенно были выстрелы. Он попытался закричать, оповестить о своем местоположении, надеясь, что это полиция пришла его спасать, но лишь клацнул зубами от холода. Голос пропал, горло болело, как и все остальное тело, а его трясло, как стиральную машину в режиме отжима. Выстрел прозвучал совсем рядом, намного громче, чем в фильмах, и в дверь за спиной кто-то ворвался. Ал втянул голову в плечи, словно это могло помочь не прострелить его. Но вошедший не выстрелил, не в него, по крайней мере. Чьи-то огромные руки перерезали веревки сначала на руках, потом на ногах. Ал упал со стула на четвереньки и даже не посмотрел на своего спасителя, просто рванул вперед на онемевших конечностях и шлепнул по кнопке открытия двери гаража. Все те же огромные руки помогли поднять ее вверх. Ал не стал дожидаться, пока щель окажется достаточно большой для его роста, просто снова упал на колени, с огромным трудом поднялся и побежал вперед, не смотря по сторонам.