– А где господин Окино? – спросил Ал.
Этот вопрос прозвучал вполне уместно, учитывая, что кабинет господина Окино занимал какой-то левый мужик. В сером парадном костюме, худой и с жиденькими карими, как сильно разбавленный чай, глазами, светлыми мышиными волосами. Он напоминал одновременно аиста и ворону, но птица эта птица определенно была хищной. И не японской. И смутно знакомый.
– Господин Окино отлучился по делам, – объяснила бабушка. – На удачу мне попался господин Шин, который плотно сейчас работает с ним и показал мне мои документы. Правда, он плохо разговаривает на японском. Сашуль, может поможешь нам?
Что с ним сделают, если он прямо сейчас выскочит из кабинета? Джека догнать вряд ли пучится, да и бабушка останется наедине с врагом. Оставалось просто сидеть и не показывать страх.
– Это ваш внук? – с акцентом даже сильнее, чем у Джека, спросил Шин.
Этот вопрос, этот голос послужили ударом молотка, ведром ледяной воды, вылитой на голову. Перед глазами поплыл тот день, когда к бабушке на рынок приходили те риелторы. Один из них был японцем, а вот второй… Ал не мог быть до конца уверен, тогда черные линзы закрывали его жиденькие глазки. А голос, этот гнусавый голос, срывающийся на фальцет при сильном возбуждении и эмоциональности. Этот тип не говорил тогда на рынке, но его слова были слишком звонко слышны в пустом притихшем храме в лесу. Это он подстроил ту ловушку, в которую в итоге по ошибке попала Джейн, а не Бронна. Но как же его звали? Марк? Макс? Даммер.
– Саша, – окликнула его бабушка. – Ох простите его, господин Шин. Он у меня часто в облаках летает.
– Нормально, – льстиво выдавил Шин, Макс, слово, которое вспомнил. – Я спросил, нравиться ли тебе в Японии, мальчик?
Неужели бабушка успела разболтать этому хмырю о том, что Ал не живет с ней всю жизнь? Или это было указано в одном из этих документов? Хотя Макс вряд ли умел читать на японском, раз даже говорил с трудом.
– Нормально, – повторил за ним Ал и выдавил улыбку, стараясь, чтобы она не была похожа на гримасу. – Но в каждой стране есть неприятные люди, понимаете?
– Неприятные люди? – переспросила бабушка.
– Свои минусы, – поправился Ал, стараясь не отводить взгляд от этих острых жиденьких глазок напротив.
– Понимаю, – протянул Макс, пиля мальчика взглядом, и натянул на лицо улыбку так резко, что у него должны были заболеть щеки.
Но Ал зарекся больше не сидеть на месте. Это трусость. Поэтому самое время бежать.
– А еще погода бывает не очень, – добавил Ал. – На улице как раз дождь собирается.
– Точно, – опомнилась бабушка. – Господин Шин, мы, наверное, пойдем. А то я только один зонтик взяла.
– Могу дать вам свой, – предложил Макс.
– Не стоит, спасибо, – поспешно отказался Ал и встал.
Бабушка, бросив на него многозначительный взгляд, неспешно поднялась на ноги, предложила помочь убрать чашки, и только после отказа зашагала к двери. Макс тоже встал, опершись руками о стол. Стараясь одновременно следить за тем, чтобы они не скользнули под его пиджак и не достали пистолет, и идти ровно, чтобы это не было похоже на то, что он спасается бегством, Ал засеменил за ней.
– Мисс Кольт, – окликнул Макс, забыв добавить вежливое обращение, или сделав это намерено.
Ал обернулся одновременно с бабушкой, и у него все свело в желудке.
– У вас удивительный внук, – произнес мужчина.
Дверь за ними закрылась, и Ал подавил желание броситься прочь.
Странных звуков, криков или чего-то еще в здании не слышалось, лишь пару раз прогремел гром, и люди продолжали работать, как ни в чем не бывало. Постоянно оглядываясь, Ал искал глазами Джека или этого Макса, или того верзилу, но никого не замечал.
– И что это было? – спросила бабушка, когда они почти дошли до выхода.
– М?
– Ты вел себя странно, – терпеливо объяснила она. – Этот тип, конечно, тоже так себе, но…
Ал нахмурился и изобразил искреннее непонимание.
– О чем ты?
Бабушка закатила глаза и пробормотала что-то про переходный возраст. Отвлеклась она на погоду за окном. Серое небо с просветами синего и даже черного, ветер трепал кроны деревьев так, словно собирался сорвать всю листву, порвать электронные провода.