– Тебя никто не винит, малыш, – вставил Джек.
Ал заметил боковым зрением, что он продолжал смотреть в окно, но от Мэрилин парень взгляд оторвать не смел. Мысль о том, чтобы что-то сказать, даже не успела прийти к нему, как женщина продолжила:
– Не винит, – повторила она за Джеком, и в словах проскользнул нажим. – Потому что ты – ребенок. Ты не знаешь, что делаешь.
Она продолжала смотреть на него. Ал не знал, глядят ли на него Клиффорд и Джек, но надеялся, что нет. Потому что он задержал дыхание на выдохе, потому что держал глаза широко открытыми, лишь бы не заплакать. Наконец, Мэрилин отвернулась и завела машину. Не вышло.
Ал нашел в себе силы скосить взгляд на Джека. Тот смотрел в окно, но мальчик видел его глаза, направленные на него, в отражении.
Заревел мотор. Заглох.
Ал посмотрел через зеркало, на котором висел тошнотворный ароматизатор и странный брелок, на Клиффорда. Тот глядел вперед, но как-то понял, что Ал на него смотрит, потому что тоже взглянул в зеркало и ободряюще подмигнул.
Мэрилин выругалась, поняв, что колесо минивэна застряло в глубокой луже.
– Тот тип, что вышел раньше, он не следил за комнатой, где были мы с бабушкой, он был в ней. А тот работник, что возвращался на место работы – тот, чей кабинет этот тип, Макс Даммер, занял, – произнес Ал и сам удивился, как ровно прозвучал его голос. Мэрилин бросила попытки завести машину, и хоть парень разглядывал свои ладони, сжимающие ткань толстовки, понимал, что оказался под пристальными взглядами трех взрослых. В тишине он продолжил: – Вы говорили, что в мэрии нас не тронут, но тот верзила на лестнице потянулся за стволом, когда понял, что я не собираюсь идти с ним добровольно. Я не хотел, чтобы это произошло и с тем, кто сидел в кабинете, и чтобы бабушку подстрелили. Прошу прощения.
И прежде, чем кто-то успел что-либо ответить, Ал выскочил из машины и со всех ног бросился прочь. Он не чувствовал довольства от того, что сумел оправдать себя так, что к нему прислушались. Возможно, потому что Мэрилин была права. И пусть внутренний ребенок злился на то, что она, не разобравшись в ситуации до конца, накричала на него, не чувствующее ничего холодное нутро подсказывало, что это не отменяет последствия его действий.
В боку закололо, и оказавшись перед воротами и калиткой своего дома, Ал наконец обернулся. Если за ним кто-то и погнался, он еще не достиг его улицы.
Может, не стоило пытаться работать в команде, ничего не зная об этом. Ал не мог работать в группе даже в классе, что говорить про что-то более серьезное. Он ведь даже не думал об остальных, когда убегал с бабушкой из мэрии.
Ал прошел мимо своего дома дальше по улице.
Может, ему лучше работать одному. Ал был один в том храме, он был один, когда следил за Мэг, он всегда был один. Может, из его одиночества наконец-то можно извлечь пользу. Он все исправит. И начать стоит с того, на чем он остановился в тот раз – с Мэг. Она может привести его к Максу, который сидел сегодня в кабинете Окино в мэрии, ведь она упоминала его в разговоре с кем-то. И даже если она исчезла, то не бесследно. Как минимум одно здание могло ему хоть что-то подсказать, два человека, работающие в нем…
Звякнул колокольчик на входе, и Ал застыл, как вкопанный. За прилавком не сидели Ю и Момо. За ним сидела девушка.
Они меня ждут? Эти неприятности?
За ту долгую, казавшуюся вечностью, секунду, пока Мэг к нему поворачивалась, у Ала в голове пронеслась тысяча мыслей. Они бежали, сменяя друг друга со стремительной скоростью, и мозг не успевал обрабатывать все.
«Разве она не уволилась?».
«Хотя кто сказал, что должна была?».
«Она не выходила на работу несколько недель, но это мог быть просто больничный».
«Но почему она вернулась?».
«Почему сейчас?».
«Видела ли она, как за мной заезжал фургон?».
«Как долго следила?».
«Была ли она причастна к тому, что сегодня произошло в мэрии?».
«И как ей удалось обвести вокруг пальца Клиффорда, Мэрилин и Джека?».