Но что, если они решат в этом не участвовать? Посчитают, что Ал слишком ненадежен и снова подвергнет их опасности? Интересно, что думает об этом дядя Карл, ведь если это его подчиненные, то и зависит все от него? И дело тут не в том, что он не знает о плане Клиффорда, хотя Мэрилин вполне может все разболтать. Их заданием было защищать Ала и следить за ним. Они могут отказаться от плана, но, если Ал отделится от группы своего класса и пойдет по улицам Акиты один, выманивая шпиона, Клиффорд и Мэрилин должны будут пойти за ним в любом случае.
А если они ослушаются Карла? Ведь Клиффорд уже это сделал, по сути. Ал не знал, сочтет ли Карл это за предательство, отправит ли их на смерть за это, как Джейн, для него это уже будет неважно. Если Клиффорд и Мэрилин не защитят его от шпиона, он будет мертв.
Ал впервые за долгое время написал отцу.
«Ты доверяешь людям дяди Карла?».
И прочел ответ на уроке.
«Да».
А до конца занятия несколько раз передумывал, продолжить ли писать. Но на перемене спрятался в туалете, чтобы никто не увидел, что он пользуется телефоном в школе.
«Откуда мне знать, что мне пишешь именно ты?».
И в отличие от первого сообщения, получил ответ сразу же. Им послужил звонок.
– Папа? – голос охрип, и Ал прокашлялся. Но отец ничего не сказал и в следующую секунду Ал уже успел подумать, что он…
– Да, конечно, это я. Привет, сынок.
Просто от этого голоса на глаза навернулись слезы, хотя отец ничего такого и не сказал.
– Как у тебя дела?
Вопрос прозвучал так, словно ничего за эти пару месяцев не случилось. Никто ни на кого не злился, не обижался, ничего не скрывал. Пусть это было неправдой, иллюзией, которую можно будет смахнуть вместе со слезами и вновь окунуться в ту пропасть, которая между ними выросла, в этот миг Алу это было не важно.
– Нормально, – глубоко вздохнув, произнес он. – А у тебя как?
– Да так же.
Они оба соврали, но сейчас это не казалось лицемерным, в эту сладкую ложь хотелось окунуться все больше.
– Что нового? – продолжил базовый опрос отец.
– Завтра поедем на школьную экскурсию в Акиту, – отозвался Ал и сдержал всхлип. – Учителя сказали, что хотят свозить нас на экскурсию до сезона дождей, а после будет слишком жарко. Мы в парк поедем. Я думал, с аттракционами, но Юдзуру сказал, что там одни деревья.
– Я помню, – мягко произнес отец. – Ты рассказывал. С Юдзу, значит, еще общаетесь?
– Ага, – кивнул Ал, словно отец мог его увидеть.
– Послушай, Саш…
– Папа, я в школе, – пробубнил Ал, и голос вместо низкого стал, наоборот, слишком высоким.
– Да, я знаю. Но ты же один?
– Да. То есть, нет. Мне… надо идти.
Ал подумал попрощаться, потом подумал о том, что отец может попытаться его остановить, потом понял, что уже повесил трубку. Чтобы не разреветься, пришлось укусить себя за руку. Ал впервые бросил трубку не из-за обиды или злости, а потому что так было нужно. Он столько хотел узнать правду, и вот когда отец открыл рот, чтобы ее рассказать, не стал слушать. Но не из-за трусости. Если бы отец начал говорить правду, спрашивать о чем-то, Ал не был уверен, что не проболтается насчет планов на завтра, насчет чего-то еще, что разговор с отцом не изменит что-то в нем. Он должен был попытаться сам. Каждый раз, когда отец говорил правду, ее не хватало, чтобы Ала сберечь. А если он узнает о том, во что втянули его сына, он отговорит или врежет и Карлу, и Клиффорду, и самому Алу. А Ал не мог себе позволить снова окунуться в ту ложь. Может, они поговорят после поездки в Акиту. Если он из нее вернется.
Прислушавшись и убедившись, что в туалете никого нет, Ал вышел из кабинки, чтобы умыться. Когда холодная вода обожгла кожу, дверь распахнулась. Парень дернулся скорее на автомате, чем из-за страха, что кто-то его заметит, в конце концов, сейчас он просто умывался, но волноваться в любом случае было не о чем. Это оказался Юдзуру.
– Я тебя потерял, – бросил он, проходя в комнату и опираясь на стену рядом с умывальником.
Ал шмыгнул носом и вытер лицо рукавом.
– Ты же видел, что я выходил.
– Тебя долго не было, – Юдзуру открыл дверь и пропустил друга вперед.