– Если Марк посчитал нужным сообщить своему ребенку об этом – это его право. Твой отец решил этого не делать.
– О да, он очень многого решил не делать, – протянул Ал и, снова ухмыльнувшись, оперся на дверной косяк. – И ты продолжишь говорить, что не защищаешь отца?
– Защищаю? – бабушка тоже ухмыльнулась, только скорее от шока, не в силах подобрать слова, но затем выплюнула: – Если так не нравимся мы с отцом, так и катись к своему Марку.
Слишком быстро, на это не должно хватать лишь секунды, на глаза выступили слезы. Хотя, может, все и должно было быть так, когда возросшему в разы за последнее время ощущению ненужности и одиночества хватило одной услышанной фразы, чтобы заполонить собой все.
– О-о, – протянула бабушка, и сквозь слезы Ала выступила уже неприкрытая злость. Бабушка всплеснула руками. – Теперь я еще и виновата.
– Да, – протянул Ал, сдерживая всхлип. – Знаешь, как мне обидно, когда ты говоришь, что я и здесь не нужен?
– А мне не обидно? Мне не обидно от того, как ты себя ведешь? – она несколько раз ткнула пальцем себе в грудь. – Не слушаешь меня, ругаешься. Знаешь, как достал?
– Так отправь меня куда-нибудь! – рявкнул Ал и случайно ударил дверной косяк. В руке отдало болью и захотелось пнуть этот косяк со всей силы. – Оплати билет на самолет. Скажи папе отправить меня обратно в Россию. Там хотя бы тетя Дина нормально ко мне относилась.
– А Марк, стало быть, нет? – подняла брови бабушка, но в ее лице читалось скорее не удивление, а издевка.
Ал попался на свою же удочку, и эта осечка не дала продолжить спор. Он проиграл сам себе. Поэтому смог только вывалиться на улицу, со всей силы хлопнуть дверью, так, что седзи рядом задрожали, и увидеть Юдзуру. И только тут вспомнить о нем.
Не желая, чтобы бабушка вышла из дома, чтобы наорать за хлопнувшую дверь, и увидела Юдзуру, Ал быстро вытер рукавом рубашки слезы под очками, подбежал к ошарашенному другу, прижимающемуся к калитке, схватил его за руку, и потащил прочь от дома. Лишь свернув с его улицы, Ал шмыгнул носом и, отпустив Юдзуру, пробубнил:
– Извини за это.
Юдзуру помолчал секунду, закусив губу, но Алу этого хватило, чтобы с жаром протараторить:
– Я не неблагодарный. То есть, я понимаю, что бабушка все для меня делает, что она уже старая, и что кричать на нее не нужно. Но она все не так поняла и начала винить во всем меня, как обычно. Просто отец…
– Ты по нему скучаешь? – перебил его Юдзуру.
– А?
Друг поднял на него взгляд.
– Ты сегодня плакал из-за него, так? Ты хочешь, чтобы он вернулся?
Мимо проехала машина, они с Юдзуру проходили мост, по умолчанию направившись в сторону его дома. И это дало Алу секунду на раздумья.
– Да, – прозвучало неуверенно. – Я… понимаешь, сколько бы я не злился, сегодня я заплакал. Если бы я мог продолжить злиться и продолжить с ним не говорить, но я не могу.
Ал беспомощно пожал плечами.
– Я понимаю, – просто ответил Юдзуру.
– Я благодарен и ему тоже, – продолжил оправдываться Ал. – Просто понимаешь…
– Я понимаю, – повторил Юдзуру с большим нажимом. – И мы за такое не извиняемся, помнишь?
– Просто я не хочу, чтобы ты, как твоя мама, подумал, что я плохой, – выпалил Ал.
Юдзуру остановился как раз на том мосту, где Ал подслушивал Мэг, и тому пришлось сделать шаг назад, чтобы вновь поравняться с другом.
– Ты, правда, считаешь, что я так подумаю? – спросил Юдзуру, подняв брови, и Ал понял, что сморозил глупость. – А моя мама, да она мне тебя в пример приводит.
– Правда? – недоверчиво протянул Ал.
– Как ты хорошо учишься, как ты помогаешь бабушке.
Ал не сдержал слабой улыбки.
– Она бы так не сказала. И учусь я не лучше тебя.
Юдзуру закатил глаза, и от этого жеста Алу полегчало, но не полностью. Видимо заметив это оставшееся недоверие в его глазах, Юдзуру снова посерьезнел, и произнес:
– Мой папа постоянно пропадает на работе, если не водит автобус до Юрихондзе, то таксует. Со мной всегда мама и бабушка, они меня хвалят, ругают. А когда возвращается отец, думает, что тоже может судить меня наравне с ними. И ругает еще сильнее. Говорит, что мне не хватает мужской руки, чтобы я нормально себя вел, учился. Тогда какого черта его вечно нет?