Юдзуру фыркнул и уставился уже не на Ала, а куда-то в асфальт.
– Я не могу винить его за работу, но за эти крики… Но и ненавидеть его не могу.
Он вернул взгляд на Ала и улыбнулся. А тому вдруг показалось, что он увидел друга в первый раз. То, что Ал жаловался на жизнь: на ссоры с бабушкой, на отсутствие горячей воды, на то, что ему забыли купить сладости, не было чем-то странным. Юдзуру про такое почти не говорил. Ала это беспокоило, пока он не понял, что это просто в менталитете японцев – не говорить о проблемах даже друзьям. Но сейчас ему казалось, что Юдзуру знает о нем все, об отце и о том, о чем не знала даже бабушка, а он о Юдзу – ничего. Но теперь знал, что друг точно его понимает. Хотя бы в этом, да и во многом остальном, это единственный человек, который его понимает.
– Но он тебя не бьет? – спросил Ал.
Юдзуру как-то странно посмотрел на него и ответил:
– Нет смысла.
Он вновь зашагал по дороге, и палящее солнце мешало разглядеть его лицо. Даже сейчас оно оставалось спокойным, беспечным, как всегда.
– А мама? – спросил Ал, догнав Юдзуру.
– Она не плохая. И не думает, что ты плохой, раз не думает так про отца. В общем-то, она с ним согласна и помогает ругать меня, – Юдзуру хмыкнул. – Но наедине она нормальная. Она отпускает меня гулять, когда я хочу уйти из дома, потому что там отец. И ругается, пока его нет, меньше.
У Ала засосало под ложечкой. Пусть физического насилия по отношению к другу не было, а многие родители считают, что этого достаточно, он по себе знал, как бывает плохо от обычных слов. И самым худшим было даже не то, что он не может помочь, он просто не мог быть рядом достаточно много. В том году он звал Юдзуру гулять, и тот отказывался из-за строгих родителей, в этом – Ал не мог так часто появляться на улице, как теперь просил Юдзуру, из-за того, что за ним, а значит, и за всеми, кто находился рядом с ним, следили.
– Заметил, как наши разговоры из обсуждения Трансформеров, переросли в обсуждения проблем в жизни? – усмехнувшись, спросил Юдзуру.
– Я все равно считаю, что второй мультик от Японии не очень, – Ал не ответил на его улыбку. – Но я заметил.
– Взрослеем.
– Не хочется.
Ал всегда считал себя слишком маленьким для этого. Он мог говорить, что уже взрослый для того, чтобы ночевать одному в доме или для того, чтобы гулять в любом месте города, пока взрослые будут это отрицать. Но для того, чтобы противостоять кому-то, кто хочет ему навредить он, наверное, навсегда останется слишком маленьким. Но даже с Юдзуру. Они достигли того возраста, когда замечаешь больше, думаешь чаще. Но разве не должны парни, как они, приглашать в кино красивых одноклассниц, а не пытаться вытянуть друг у друга занозу из души?
Улыбка медленно сползла с лица Юдзуру. Они дошли до его дома, и Ал вслед за другом забрался на полутораметровую бетонную стену, подпирающую холм, на котором стоял его дом. Над ней росло дерево, создавая пространство в тени.
– Помнишь, ты советовал мне пожить у бабушки? – спросил Юдзуру, свесив ноги со стены. – Чтобы почаще не бывать дома.
Ал кивнул. Теперь этот совет казался еще более актуальным.
– Это ведь не избавит меня от проблем дома, – продолжил Юдзуру. – Я не могу просто убежать от этого.
– Убежать – не трусость, – возразил Ал. – Если ты убежишь от нападающих собак, а не замрешь на месте от страха. На то, чтобы убежать, нужны силы.
Юдзуру задумался и положил щеку на коленку.
– Видимо, у меня их нет, – он обратил взгляд на Ала. Под светом солнца тот наконец-то заметил, что глаза у друга не черные и непроглядные, а темно-темно карие. – Ты бы смог сбежать к дяде?
Вернуться в Россию? Спрятаться там от плохих людей? Спрятаться от бабушки с отцом? С сегодняшнего дня это невозможно. Если Ал пропадет, те, у кого есть документ о составе его семьи, будут знать, где его искать. Может, они не знают про то, что дядя Марк живет в России, но узнают. Узнали же про Японию. И он подвергнет их семью опасности, как бабушку. Но дело было не только в этом. Юдзуру прав, от проблем дома это не избавит. Ал мог на них забить, забыть, и жить, пусть через время, но стало бы проще. Но он бы не смог.