— О Губареве…
— Вот именно. Ты с ним тогда хорошо поработал, много чего узнал… Так вот, сейчас перед нами стоит вопрос: что предпринять? Американцы требуют его выдачи и обещают ему справедливый и честный американский суд. Теперь многое зависит от его согласия. Как ты думаешь, может он согласиться на упрощенную процедуру экстрадиции в Америку?
Федоровский посмотрел на напряженное лицо заместителя и твердо ответил:
— Может.
Заместитель удрученно покачал головой.
— Может, — повторил Федоровский, — потому как уверен, что может доказать кому угодно свою правоту. А правым он себя считает всегда. Гордыня и самомнения непомерные…
— Может, — соглашаясь, протянул заместитель. — Да что может! Уже заявил, что готов предстать перед американским судом в любой момент и уверен, что защитит там свое доброе имя… Вот послушай.
Заместитель взял листом бумаги, лежавший перед ним и зачитал:
— Господин Губарев заявил, что готов предстать перед судом в США. «Я воспользуюсь своим правом предстать перед американским судом как свободный человек, чтобы доказать свою невиновность, — заявил он. — Я готов сделать все, чтобы очистить мое имя от ложных обвинений. Я готов для участия в честном судебном процессе в США. Но я должен быть уверен, что американским спецслужбам будет запрещено контактировать со мной во время моего пребывания в США и предпринимать какие-то действия против меня».
— Когда же он успел? Я что-то не слышал.
— Да вот пока ты ехал и успел. События сейчас катятся, сам понимаешь, как снежный ком с горы.
— Ну да, его стиль. Все знает, все понимает, и никаких сомнений.
— Да нет, в науке своей он, может, и все понимает. А вот в политике… Дадут они ему гарантии по поводу спецслужб! Да сколько угодно!.. А потом им же и сдадут.
— А мы? — спросил Федоровский. — Мы что-нибудь можем сделать?
Заместитель посмотрел на него с непонятной усмешкой и буркнул:
— Протесты мы можем шведам выражать! С выражением!.. Доказывать вздорность и неправомерность обвинений, которые ему предъявляют американцы. Но это путь долгий и не слишком перспективный. Наверняка американцы хорошо приготовились к такому развитию событий. Тем более что у себя дома они могли подготовить любой набор обвинений… Да и шведы будут на их стороне. И есть вариант более короткий.
— Какой же?
— Видишь ли, вот передо мной лежат результаты проверки, которую следователь Федоровский проводил в отношении Губарева по запросу народного депутата, и отказной материал столетней давности… Вот они, — заместитель потряс в воздухе знакомыми Федоровскому материалами проверки. — И основания сейчас к тому есть более чем достаточные. Разные доброжелатели столько фактов, как они пишут, преступной деятельности Губарева накопали, столько заявлений нам настрочили, что все это без ревизии финансово-хозяйственной деятельности «Импульса» и без бухгалтерских и прочих экспертиз не проверить. Значит, что нужно делать? Нужно возбуждать дело. И вот только тогда по всем международным канонам мы сможем требовать экстрадицию господина Губарева.
— Думаешь, сработает? Как-то уж слишком радикально… Губарев не испугается…
— Другого выхода нет. Обстановка требует действовать неординарно. Уголовное расследование, связанное с деятельностью Губарева в качестве руководителя объединения, нужно проводить в России. А потому правомерно будет требовать его экстрадиции именно в Россию.
— Ну да, но…
— Как юристы, мы с тобой понимаем, что обстоятельства дела, связанные с российским ходатайством об экстрадиции, создадут серьезную конкуренцию тем обстоятельствам, по которым требуют выдачи Губарева США, — занудным голосом крючкотвора произнес заместитель. — Согласно международной практике, особое внимание в таких случаях обращается на гражданство преследуемого и на место совершения деяний… Так что у нас будут хорошие шансы получить господина экс-министра обратно.
— Если он согласится вернуться на таких условиях, — с сомнением покачал головой Федоровский.
— Думаешь, нет?
— Ну, голову на отсечение не дам, но очень сильно сомневаюсь…
— Я вот тоже. Если он сам согласится на выдачу в США, то вернуть его будет практически невозможно… Так что делать посоветуешь?
— Время надо потянуть. Сколько возможно. Дать ему самому подумать. Он человек упрямый и самолюбивый, но способен принимать трудные решения… Знаешь, что его сейчас больше всего гложет?