Раз не выкинули жемчуг, значит, ценность. Пусть, возможно, и не большую, но представляет. Надо будет завтра рвануть на пляж и насобирать ещё. Мало ли потом будет не так просто покинуть город.
Глава 3 Бесконечно ужасный день.
Спустя год в этом мире я могу сказать о нем только одно слово - «дыра». Мерзкая, заскорузлая, вонючая дыра. Меня сложно назвать моралистом и тем более святым. Приходилось пачкать руки и по головам идти, но с детьми, как с животными не поступал и со стариками, как с вещами, не обращался. И пускай я пока не так хорош в местной речи, но начинаю понимать, почему парнишка, что жил в этом теле до меня, так неистово плакал. Если не кривить душой, то я и сам, бывало, не раз и не два терял самообладание. Сидел, обхватив ноги руками и раскачивался из стороны в сторону, как сумасшедший, тихо завывая. Ну а как по-другому если вокруг такое? Голод, болезни, рабство, войны, монстры. И это лишь верхушка айсберга. Жестокость и насилие - норма.
Местное население - придурки почти поголовно. Улыбаются после драки, даже если обломали пару зубов. Радуются чёрствому куску хлеба и делают вид, что так и нужно жить. Скажите, как можно привыкнуть к такой жизни? Для меня загадка.
Только вот не нужно думать, что я тупой. Элементарные вещи разжёвывать мне необходимости нет. Догадываюсь, что выбора у них особо и нет. Да и жизни другой тоже не знают. Всё это яснее ясного. И когда работаешь от зари до зари, то не до комфорта. Жив, здоров, сыт, крыша над головой есть, что ещё нужно. Ну и, конечно, родись я тут, тоже бы считал это нормой. Жил бы в говне и не хрюкал. Но вот фигушки. Я и в прошлой жизни не смирился, и тут...
Ну да обо всём по порядку.
Стыдно вспоминать, но в тот самый день, когда я якобы тайно рассматривал город, пытаясь маскироваться и скрываться в зарослях травы, знатно посмешил стражу с западных ворот. Меня моментально срисовали. Ещё бы, такая нелепая попытка не могла вызвать ничего, кроме смеха у дозорных. По факту с городской стены меня было видно как на ладони. Подползи я шагов на тридцать поближе, и лучник без проблем проткнул бы меня стрелой.
А ведь Самуил Ярославович, мой препод по архитектурному проектированию, всегда говорил, что я остолоп и на вещи нужно смотреть под разными углами. Простите меня. Даже спустя столько лет и одну жизнь, ваша наука до меня так и не дошла.
У ленивой стражи логика железная, этого не отнять. Зачем стрелять в того, кто кроме смеха ничего не вызывает? Было бы это просто - бац и всё! А нет. В начале нужно тетиву натянуть, затем стрелу наложить, прицелиться, потом стрельнуть. А там попал - не попал, а за стрелой идти придётся. Перед походом необходимо доложится в караулку, дождаться смену, потом отряд сопровождения. В общем, если бы не подаренный жемчуг, бегать мне до морковкиного заговенья. И в город не пустят, и гоняться за мной не станут. А так...
Подстерегли меня у спуска к воде. Уйдя с головой в размышления, я не сразу понял, что случилось. Откуда-то сверху прилетела верёвка и резким рывком стегнула по груди. Удар такой силы, что земля и небо поменялись местами. Крепко приложившись головой о каменюгу, словил контузию. За это время меня профессионально связали. Руки, ноги и даже голову обмотали отвратительно пахнувший канатом, не забыв при этом один виток засунуть в рот. Затем упаковали в мешок и, словно мёртвого поволокли по земле. Я попытался было сопротивляться, но лихой удар в область печени быстро погасил не нужный порыв и поумерил мой пыл.
Пока продолжалась недолгая поездка, я успел пересчитать все корни, камни, и ямы на редкость ухабистой дороги, а так же проверить на крепость все плитки мостовой. Каждый удар сопровождался моим стоном и радостным гоготанием конвоиров. Доставив до места, меня вытряхнули на пол и приставив наконечник копья к горлу, с минуту просто наблюдали.
Не представляю, какую реакцию ожидали увидеть эти уроды, но явно не такую, что выдал я. Одними глазами, стараясь вообще не шевелиться, чтобы не спровоцировать окруживших меня людей, рассмотрел комнату, в которой оказался, а так же их морды. Отвратные, вызывающие оторопь. Гнилозубые, разукрашенные шрамами, одноглазые, одноухие. У некоторых был срублен нос или кусок подбородка. У других огромные ожоги заменяли кожу на лице. Одним словом, матёрые ветераны, прошедшие горнило войны. При этом, видно лет им не так чтобы и много. Старшему дай бог сорок годков стукнуло. Эх, судя по всему, война тут носит чуть ли не ежедневный характер. Ну или именно этим рубакам не повезло побывать на острие.