Остальные присутствующие радости своего начальника не разделяли. По лицам блуждало недовольство и нервозность. Молодые то и дело сжимали рукояти мечей и древки копей. Мужчины постарше вели себя сдержаннее, но и их сложно было назвать довольными. Терпеть не могу, когда вместо дел или даже слов, мою судьбу вершат чёртовы обстоятельства. Бессилие угнетало. Я уже и забыл как это, когда нет запасного варианта.
Время шло, кровь на губах и в носу запеклась, а недовольство на лицах вояк, наоборот, становилось всё яснее. Я замечал косые взгляды и шепотки, не сулящие мне ничего хорошего. Да если бы не грузный мужик в центре зала, что смакует уже третью трубку, то к гадалке не ходи, мой хладный труп уже кушали бы местные падальщики. Кажется, я стал догадываться, в чём дело. Мужики не просто недовольны, они боятся. Нет, не меня, а того за, кем послали. Видать, встречи с этим человеком не всегда заканчиваются хорошо для местных служивых. Мне это знание, конечно, мало что даёт. Вот глянуть на того, кто вызывает страх в таких колоритных ребятах, хочется. Чем чёрт не шутит. Вдруг заберёт меня этот некто.
Спустя ещё минут двадцать в комнату вернулся посыльный, и, как ожидалось, не один. Открыв дверь, тот вжался в неё и застыл в глубоком поклоне. Следом в зал зашёл вычурно одетый человек. При его появлении суета растворилась, пропали почти все звуки. Все остальные повторили поклон посыльного, кроме капитана. Тот лишь снял ноги со стола.
Дворянчик, как я его про себя тут же окрестил, был изрядно навеселе. Всем своим видом показывал, что желает как можно быстрее покинуть сиё злачное место, чтобы продолжить заниматься своими весьма важными делами. Заливистый женский смех, что прекрасно был слышен даже тут внутри, стал тому ярким доказательством.
Дворянчик ткнул пальцем в мою фигуру, расположенную в центре круга из людей, и, глядя на старшего спросил: – Зарак бас кулым? – Фраза была насквозь пропитана скукой и раздражительностью. Звучала она примерно так: И ради этого вы меня сюда позвали?
Понятно, что ничем хорошим для меня это закончиться не может. Сейчас «грозные» мучители детей пораскинут своими, как я думаю, не шибко большими мыслительными мощностями и придут к простому выводу. А именно, что они целой толпой не смогли решить малюсенькую проблемку и зря потревожили отдых уважаемого человека. А ещё они, скорее всего, смекнут, что это самое «зря» им аукнётся. Ну, а виноватым в этом беспределе будет никто иной, как я. Живым меня после таких выводов этот усатый явно не выпустит.
Не дожидаясь кульминации, я резко подскочил на ноги, чем привлёк к себе всеобщее внимание. Пользуясь заминкой и неким шоком, на полном серьёзе снял с головы несуществующую шляпу, а затем помахал ей на мушкетёрский манер, выдавая: – Дружище! Позвольте представиться, сер Евгений Трофимов. К вашим услугам, – и уже глядя прямо в ошарашенные глаза, жалостливо безразличным тоном добавил: – Угости вином перед смертью.
На что я рассчитывал? На интерес. Получилось же прошлой фразой его вызвать. Как говорится, хоть горшком назови, главное в печь не ставь. Было в моём плане и слабое место. Могли ткнуть копьём на опережение. Но удача на моей стороне, и не у одного из войнов не сработал рефлекс на движение.
Внезапно свет померк. Скудное освещение от пары факелов и закатного солнца превратились в едва виднеющиеся точки. В череп вместо мозгов будто ваты набили. От нарастающего ужаса становилось трудно дышать. Это мне, тому, кому и без кислорода нормально, что уж говорить о вояках. Они попадали на землю, словно подкошенные.
Сквозь меня рентгеновским взором смотрели два огонька глаз. Ком подкатил к горлу, и лишь отсутствие в организме еды спасло его от опорожнения. Продолжалось это «наваждение» не больше пары секунд. После чего темнота рассеялась, а стены медленно поплыли. Краем глаза я видел, как этот странный тип провёл надо мной рукой и вместе с этим буркнул лишь одно слово – мирумин. Понятия не имею, что это значит, но капитан засмеялся в голос. И пока тот гоготал, дворянчик крутанулся на пятках и абсолютно трезвой походкой покинул нас.
Когда смех утих, а с боку от меня зашивались вояки, капитан вновь пасмурнел и махнул мне рукой. Мол, подойди. Ага, легче сказать, чем сделать. Встав в полный рост, шатнулся вперёд и тут же рухнул. От слабости меня трясло. В глазах сволочного начальника стражи я заметил весёлых бесенят. Варвары! Радуются тому, что ребёнку плохо. Ждёшь, сука, что я на четвереньках поползу? Хер тебе! Не дождётся. Я пока не всю гордость растерял. Пошатываясь, я добрёл до стола, где сидел капитан, и опёршись на столешницу, не моргая, уставился на него. Картинка плыла. Глаза никак не могли поймать фокус. Но даже так я заметил, как приподнялась планка уважения капитана. Оценить оценил, но ухмыляться не перестал. Бесцеремонно ссыпав содержимое моей сумочки к себе в кошель, дал мне подзатыльник и указал на дверь.