Осмотрев повязки, перетянул меня обратно на подстилку. Я пытался вяло сопротивляться и отпихиваться, мол, я и сам в силах. Но попытки были настолько плачевные, что Артам не обратил на них никого внимания. Его довольная рожа, была украшена огромными бланшами, и смотрелась крайне комично. При этом он всё время шмыгал сломанным на бок носом, что придавало образу законченный вид.
Меня хватило ровно на десять секунд. Потом я не выдержал и начал смеяться в голос. Артам в начале не понял, что со мной, и он даже обеспокоенно потрогал мне лоб. Но когда я обвёл рукой у себя под глазами и ткнул на него, тот сразу смекнул в чём причина такого моего настроения. Сделал вид, что его это обидело, но потом и сам прыснул от хохота. Смеяться было невыносимо больно, но и прекратить я не мог как ни старался. Наоборот, смех прорывался каждый раз с новой силой. Остановились только тогда, когда я перешёл на хрип и закашлялся. Друган протянул мне свою фляжку. Я и не подумал отказываться. Внутри оказался мерзкий травяной напиток, от которого свело язык и зажгло в животе. Я хотел было выплюнуть гадость, но Артам смотрел таким взглядом, что пришлось давиться. Ну как можно разочаровать человека, который может пить эту бурду и не морщиться? Никак нельзя! А если это единственный человек в мире, которому на тебя не насрать, и он готов заботиться о тебе убогом, то можно и говно с лопаты жрать, лишь бы сохранить его уважение.
Когда я закончил пить, заметил в руках Артама кусок ткани, который оказался драной рубашкой без одного рукава. Прикинув по моей спине, парень протянул её мне и торжественно изрёк – Валкур!
Я не стал выковрячиваться, и с трудом натянул на себя обновку, хоть та и воняла. С новой точки обзора и без постоянного позыва обмочиться комната открылась для меня с другой стороны. Система хранения вещей отсутствовала от слова совсем. Пространство крохотное, на полу едва умещаются два койка-места. Глядя на то как я осматриваю комнату, Артам почесал затылок и что-то вспомнив, нырнул внутрь одной из куч хлама. Поиски затягивались. Хозяин помещения, ползал на корточках вокруг меня и время от времени с головой влезал в кучи хлама. Рылся там, разбрасывая по сторонам мусор и не прекращая нервно бубнить себе под нос, выползал с видом человека, которого только что казино оставило без портков. Затем картина повторялась вновь и вновь. Я не мешал, было интересно, чего же он хочет показать. Тем более, мне и самому было о чём подумать в это время.
Один вопрос уже набил оскомину, - что делать дальше? Планы, которые я строил по поводу своего обогащения жемчугом, канули в лету, а всё из-за моего состояния, при котором не то что нырять, ходить сложно. А самое главное, какой в этом толк, если у меня жемчуг тупо отберут, а потом заставят нырять каждый день запросто так. Я боюсь даже думать, почему они не сделали этого сразу. Но ведь если я останусь тут, рано или поздно эти мысли появятся в головах у тех, кто сильнее меня. Пока я могу наврать, что просто нашёл его. Никто же не знает, откуда я появился и как жил до этого. Но это ненадолго. Срочно необходимо придумать легенду, со временем у людей возникнут вопросы кто я и откуда. Говорить правду небезопасно. Как отреагируют местные на заявление, что я из другого мира, не ясно. Могут убить без разбирательства, они же почти дикие. А могут и не поверить, подумают что у меня с головой беда. Пускай такой вариант не грозит смертью, зато в дальнейшем будет сложно заработать нужную репутацию, посчитают неполноценным и всё. Кто с таким серьёзные дела вести будет? Да никто.
Вопрос обучения местному языку стоит очень остро. Благо слова у них строятся почти как и у нас без ломания языка, щелчков, скрипов и на выдохе. А то в путешествиях по Африке наслушался таких звуков, что их и в жизни не повторить. Ну, это всё дела не срочные. Важные, это да, но не первостепенные. Нужно попросить поесть, и попробовать в себя втолкать еду через не хочу. Если мне от неё не станет хуже то, покушать. А то я уже соскучился по нормальной еде. Жаль, конечно, объедать и без того худого мальца, у которого голод и постоянные недоедания читаются в глазах. Но увы, сам я пока мало на что способен.