Размышления прервал радостный возглас друга, тот стоял на коленях и держал в руке нож. Окинув его взглядом, я не понял от чего столько радости. Ножик простецкий, с деревянной гладкой ручкой и ржавым лезвием. В прошлой жизни я бы даже в лес по грибы с таким не пошёл.
Нож тоже презентовали мне. Отказываться от очередного подарка я не стал. Вещь полезная, не смотря на качество. А ещё я заметил, что у всех мужчин и даже некоторых женщин на поясе есть нож или кинжал. То ли обычай, то ли реальная жизненная необходимость иметь оружие. Я померил его по чехлу и с удивлением подметил, нож в нем лежит так, будто тот для него и шился.
Поблагодарив друга за такой подгон, я ткнул пальцем в рот и показал будто жую. На секунду повисла пауза, за которую я уже успел подумать, что сделал глупость. А вдруг ему и самому нечего жрать, а я наглею. Блин, да наверняка. Я вновь открыл рот и хотел было извиниться, но тут Артам вскочил, ударив себя по лбу и убежал и нашего кубрика.
Минут через десять он вернулся с двумя жареными рыбинами, надетыми на палку. Протянув одну мне, вторую принялся есть сам. Рубал малой с космической скоростью. В ход шло всё, кости, голова и даже хвост не минула эта участь. Я так не могу, это выше моих сил. Это же варварство. Поднеся рыбу поближе, понюхал сей странный завтрак и со скорбью понял, что повар у нас говно. Рыба была с одной стороны горелой, а с другой сыровата, как такое возможно для меня загадка. Хочется отметить ещё одну странность, у рыбы были уши, а форма и морда как у зубатки. Если кто видел зубатку, думаю запомнил её внешность навсегда, а тут вот такое чудо, да ещё и с ушами. Но жрать хотелось невыносимо. Да и будь я трижды сыт, выпросив кусок у голодающего подростка, который скорее всего отдаёт последнее, и не сожрать его просто невозможно. Совесть загрызёт насмерть.
Ткнув в себя, я сказал – Женя – потом в друга – Артам – после показал на рыбину и спросил – а это чудо как зовут?
Нужно было как-то завязывать разговор. И делать это в форме обучения. Ничего лучше, чем тыкать во все подряд ожидая ответ, я не придумал. Так мы просидели часа три.
Раньше мне языки давались хорошо. Сейчас же выше всяческих похвал. С чем это связано не знаю. За маленький отрезок времени я успел запомнить столько всего, что в конце мы даже перешли на некий диалог. Конечно, почти каждое слово приходилось красочно описывать жестами, изображая фигуры или действия.
Процесс сильно ускорился, когда друг догадался принести широкую доску, на которой углём можно было рисовать. И когда разговор уже потёк более-менее ровно, к нам в закуток проник любопытный носик маленькой девочки. Увидев меня, та обрадовалась, что-то буркнула и пулей умчалась. Артам было дёрнулся вслед, но зацепившись ногой рухнул и громко выругался.
Стукачить побежала о том, что очнулся, – подумалось мне, и я не ошибся.
Буквально через две минуты у нашего укрытия набилась куча народа. В большинстве своём мелочь, но были и ребята постарше. Слава Богу, старых знакомых нет. От старшаков отделился рыжий с хмурым лицом. Он смотрел на нас оценивающим взглядом, пристально всматриваясь в меня, кивнул своим мыслям, затем мазнул взглядом по Артаму и что-то шикнув другу, ушёл. Артам встал, и взяв меня подмышку медленно вывел наружу.
Было дискомфортно от десятка нацеленных на меня глаз. Если дети смотрели больше как на неведомую зверушку, то ребята постарше со злобой и страхом.
Мы медленно брели по узкому коридору между таких же лачуг, как у Артама. Вокруг толпилась и мелкотня, на вид от четырёх до семи лет. Они безустанно тыкали в меня пальцами, смеялись, толкали друг друга, и шумели как стая саранчи. Но делали это, не превышая определённого уровня громкости. В конце коридора находилась нормальная по меркам этого мира комната, обшитая досками а не мусором, и с дверьми, а это уже говорит о многом. Дверей кроме как на ней я нигде тут больше не видел, судя по всему это штаб, ну или комната главного.
Мы вошли без стука. Внутри на импровизированном кресле, которое надо сказать сделано довольно умело, вальяжно расселся парень. Рослый, одет по богатому, в кожаную куртку с вышивкой и штаны по размеру. У других детей и близко такого не было. Да что там детей, я взрослых встречал в городе с подвёрнутыми штанами. На ногах сапоги затёртые в труху, но мелочи. Важен сам факт их наличия. Эта часть одежды по стоимости перекрывает всё остальное. Но и «остальное», тоже неплохое. Ремень добротный, на нем всё как положено нож, кошель и фляжка. На шее цепка болтается с каким-то кулоном, но каким не видно. На указательном пальце колечко. Жёлтое, но не золото, латунь или бронза. По форме проволоки кусок, ничего особенного. Лицо мужественное, волевое, покрытое густой щетиной. На скуле шрам крестом. Голова обрита на лысо. На вид лет двадцать, и даже если ошибаюсь, то не сильно. Встретишь такого удальца в тёмном переулке, и сразу становится понятно, зря потратился на телефон, ибо сейчас его отожмут.