Очередная волна приподняла меня, и слух резанул знакомый до боли звук. Прислушался. И точно! Совсем не далеко шум прибоя и клёкотание птиц.
– Чудесно, только не замолкайте, пожалуйста.
– Кья!
– Умничка.
Спустя минут десять я прижимал спиной песок небольшой лагуны и вглядывался в темноту ночного неба. Не самое лучшее место пинать балду, но пока прихожу в себя, сгодится.
Попытался собрать мысли и проанализировать ситуацию. Логическая часть на отрез отказывается принимать действительность. Данных критически не хватает. А те, что имеются, не реалистичны. Да что там, бредовые. От сумбура заболела башка. Терпеть не могу, когда у меня всё не по полочкам.
Ну и как я тут оказался? А главное где тут? И почему всё самое херовое должно было случиться в один день? – Под напором вопросов без ответов, стали сдавать нервы. Захотелось найти хоть кого-то, тряхнуть за шкирку и прорычать в лицо – Отвечай тварь! – а потом пытать этого кого-то до тех пор, пока мне не расскажут всё, что я хочу знать. Кровь ударила в затылок, руки затряслись, а на глазах невольно навернулись слёзы. От неожиданности я сел и на рефлексах вмазал себе пощёчину.
Уоу! Это что ещё за выверт? Раньше не замечал за собой такого. И пускай. Для нервного срыва сейчас самое время. Может, у большинства такое вполне нормально, но только не для меня. С самого детства приучил себя стоически преодолевать все жизненные трудности. И уж тем более не плакать. В детских домах за нытьё по головке не гладят. Дети порой бывают куда страшнее взрослых.
Точно, дети.
Вспомнился детский плачь... Голоса. Что-то очень важное. Нет. Не могу вспомнить. Бесполезно.
Тело коснулось прохладное дуновение.
Бррр. Зябко. Я поёжился. Мурашки целым скопом пробежались по спине и рукам, поднимая волосы.
Нужно искать укрытие, попытаться развести костёр, а иначе рискую простыть. И пускай я утонул. Раз холодно, значит, и простыть могу. Так вокруг ни голосов, ни огней, никаких других признаков жизни. Помощи ждать неоткуда. С другой стороны я, наверное, и не рискнул наобум сунутся ночью к чужим людям. С направлением определимся походу. Сперва нужно срезать путы, а то руки начинают неметь. В воде это не сильно мешало, а сейчас прям зудит всё под ними.
Ползанье по ночному пляжу результата не дали. Кроме песка и тонких нитей корешков, да совсем уж мелких ракушек, ничего. Пришлось задействовать последний резерв сил и извергая проклятья, встать. Прощупывая каждый шаг, начал двигаться от шума прибоя в сторону земляного вала, который обрамлял пляж. Я подумал, что это песочный бархан, но как оказалось, это была земляная покатая горка. Ощупав препятствие, не найдя за что можно ухватиться и залезть наверх, побрёл вдоль.
Каждый новый шаг приходилось делать, превозмогая усталость. Хотелось плюнуть на всё и уснуть. И лишь искры боли в немеющих конечностях и остатки злости придавали сил двигаться дальше. Я бы, наверное, в таком состоянии легко пропустил то, как земляной вал сменился на камень, но меня шатнуло, и я всем весом привалился на него. Бок упёрся в острый выступ, не сдержавшись тихонько пискнул.
Путы тёр уже на автомате. Глубоко в душе тлела надежда на то, что всё это окажется алкогольным бредом или кошмарным сном. Стоит только проснуться, как всё тут же будет в порядке. Монотонная работа. Безлунная ночь. Стрекотания неизвестного насекомого, и я не заметив, как стихли звуки и лопнула последняя нить, вырубился.
*****
Утренний ветерок, облизывая берег, погладил одиноко лежащую фигуру, затем, взмыв к небесам, разогнал стаю птиц. Человек поёжился и попытался продрать глаза. Яркий свет бил прожектором, и ему пришлось прикрыть лицо руками. Проморгавшись, он сел и мысленно присвистнул.
– Красота какая! Лепота.
Вокруг, куда хватало взгляда, раскинулась райская лагуна. Береговая линия золотого песка. Чистая лазурь воды почти бесшовно перетекала в прекрасное высокое небо. Запах разнотравья, крики чаек и умиротворение, которое, казалось, можно потрогать руками.